Замок из песка

Жена — Мария Викторовна, 1964 года рождения, и сын Артем Алексеевич — 1982-го…

Сегодняшнее посещение архива сослужило мне добрую службу. Однако реакция Веронички была неожиданной.

— Ну и что? — Она невозмутимо вскрыла новую пачку «Стиморола» и зашвырнула две подушечки в рот. — Жена женой… По молодости они почти все с женщинами пробуют. Ну подзалетела девочка, ну пришлось жениться… Какого, говоришь, она года рождения? Шестьдесят четвертого? А сын восемьдесят второго? Ну-ну… А если тебе интересно, то на дискотеку в «Феникс» регулярно приходит один гомик, его там все знают, Юриком зовут. Так вот, Юрик спит с твоим Лешенькой давно и успешно…

Было что-то безнадежное и страшное в том, как произнесла она эти слова. И я почему-то сразу поняла, что это правда. Вероничка постоянно тусовалась в «Фениксе», знала там почти всех и частенько рассказывала нам забавные истории из тамошней, дискотечной жизни. Там собиралась «золотая» молодежь, полубогемные мальчики и девочки, порой нарочито эпатирующие общественность, порой откровенно странные. Вроде бы она даже что-то рассказывала про гомика Юрика. Да, наверное, рассказывала… Смотрела ли она при этом на меня особенно, со значением? Вполне возможно, что смотрела…

— Вот это облом! — довольно и гадко хихикнули за моей спиной. — И все цивилизованное отношение к «голубым» сразу пошло далеко и лесом…

— Вот бы никогда не подумала, что Иволгин — тоже… — с удивленным придыханием прошептал кто-то совсем рядом. По-моему, Милка Лебедева…

Слушать все это и дальше было невыносимо. И еще невыносимее представлять, что, когда я уйду, они продолжат с гадким любопытством обсуждать, с кем спит и целуется мой Алеша."

"— Не смейте! — закричала я, сжимая виски ладонями и закрывая глаза. — Вы слышите? Не смейте!

Когда я вылетала из раздевалки, Маринка Лыкова осуждающе проговорила:

— Ну и стервы же вы, бабы, все-таки…

Но на улицу за мной не выскочила. За мной, к счастью, не выскочил никто. И я минут десять стояла на крыльце одна, подставляя лицо мерзкому ноябрьскому дождю и чувствуя, как в глазах копятся горячие, непроливающиеся слезы…

* * *Сегодня не только модные авто — весь город был цвета мокрого асфальта. Перемерзшая ноябрьская земля требовала снега, но его согласно прогнозам синоптиков пока не предвиделось. Осенние аллеи зябко щетинились сухими кустами и голыми тополями.

Я бродила по парку перед театром Оперетты третий час. Местный дворник в синем форменном фартуке и брезентовых рукавицах поглядывал странно, но пока ничего не говорил. И только перед очередным, наверное, уже сотым заходом на стандартный круг кашлянул как-то особенно многозначительно.

По кругу, который я мерила шагами, в выходные дни обычно бегал веселый пони в колокольчиках и лентах.