Пешка в большой игре

Последние двадцать пять лет Верлинов планировал операции и отдавал приказы, карта мира была шахматной доской, на которой невидимые, часто безымянные фигуры вскрывали замки, проникали в охраняемые помещения, заводили дружбу и любовные романы, фотографировали «Миноксом», угрожали, шантажировали, вели тайную звукозапись, стреляли из бесшумных пистолетов, запихивали людей в машины, убегали, прятались, подкупали, преследовали и искали, обливались пóтом в рукопашных схватках, подвергались допросам с пристрастием, оправдывались перед судом, отбывали пожизненное заключение, получали пулю из-за угла или нож в спину…

На уровне Верлинова интересовались конечным результатом, в частности никто не вникал и, получая фотоснимки сверхсекретного документа из штаб-квартиры НАСА, не задумывались об уплаченной за них цене.

Иногда крохотные фигурки исполнителей материализовывались в наградных листах, заплаканных, оформляющих пенсию вдовах или, что случалось реже, — в самых обычных людях, вернувшихся «с холода» в учебные аудитории Высшей школы либо беспробудно пьющих за стальными дверями собственных квартир. Они имели массу недостатков, как правило, — скверный характер, и не считались героями.

Сейчас генерал Верлинов ощутил себя проходной пешкой, остановленной у ферзевого поля тремя другими пешками, не имеющими ничего против него лично, но исполняющими приказ, спущенный с недоступных, по их представлению, вершин.

Верлинов хорошо представлял, кто мог отдать этот приказ, он в деталях видел свой кабинет, сидящего за столом подполковника (или уже полковника?) Дронова, тех, кто его окружает, прекрасно угадывал побудительные мотивы, руководящие каждым. И только сейчас он осознал: отданный наверху приказ сам по себе мало что значит — всё зависит от четырёх крохотных фигурок, разыгрывающих эндшпиль в Эгейском море на глубине сорока метров, у подошвы острова Тинос, потому что в радиусе двух тысяч километров не было сотрудников российских специальных служб, могущих вмешаться в развитие ситуации. Не считая, конечно, посольских резидентур, нелегалов и экипажа лежащей на грунте в девяноста пяти километрах на северо-восток «У-762», которых тоже можно не принимать в расчёт.

Никогда ещё руководитель могущественного одиннадцатого отдела не осознавал столь наглядно, что успех любой — большой, сложной, утверждённой на самом высоком уровне — операции в конечном счёте определяется незаметными из генеральских кабинетов пешками, действующими на свой страх и риск в разноцветных клеточках политической карты мира.

Сзади приближался свет прожектора СПЛ. Верлинов подпустил лодку ближе, ушёл вверх и, спикировав на чёрную палубу, вцепился в прут невысокого ограждения.