Пешка в большой игре

Несколько лет назад он мог поверить, что преследователи взорвут внешний вход в спецобъект лишь при одном условии: если страна проиграет войну и в Москве будет хозяйничать неприятель.

— Держи, и это тоже. — Он сунул в руки спутника несколько пакетов, надел на шею сумку. — Потом разберёмся. А теперь — вниз!

Васильев торопился не зря. Он знал: если преследователей не остановила одна дверь, не остановит и другая.

— Эх-ма, никому доверять нельзя! Шину не заварили, ключи не вернули, пришлось второй комплект искать, — жаловался маленький человек с мятым морщинистым лицом, и сосед по автостоянке сочувственно кивал.

— Точно! Потому свою никому не даю. А ты, Николаич, спроси: какие же вы после этого друзья? Раз обещали и не сделали?

— Спрошу! — ответил обиженный, запуская двигатель. — Обязательно спрошу!

Правда, Семён Григорьев не обещал починять проколотый скат или возвращать ключи, не являлся другом и спросить у него ничего невозможно, потому что он мёртв уже несколько дней, но Плеско рачительно относился к дорогим вещам и потому был искренен в своей обиде, забыв о второстепенных мелочах.

Возвращение из жёстких рук Котова в лоно военной юстиции изменило правовое положение майора: из обвиняемого он стал свидетелем злоупотреблений Верлинова. Его собственное дело рассыпалось в прах.

— Работай спокойно, ни о чём не волнуйся, — сказал Голубовский. — Вопрос улажен.

И Плеско почти не волновался. Лишь одно беспокоило: не гоняли ли машину по плохим дорогам?

«От этих разгильдяев всего можно ожидать, — думал он, осторожно переключая скорости. — Ну до чего же есть необязательные люди!»

Диверсионная СПЛ имеет много достоинств, но она неспособна в подводном положении протаранить человека, находящегося на поверхности. Поэтому атака не удалась. Чёрный округлый корпус прошёл в метре под Верлиновым, прозрачная полусфера скользнула по гидрокостюму, мягко подбросив невесомое тело и проскрежетав по корпусу скутера. Промелькнуло бульдожье лицо Крутакова, рвущего на себя рычаг руля глубины и, судя по движению губ, выкрикивающего какие-то слова.

И сразу же лазурное море с белыми яхтами, на одной из которых, возможно, уже ждал его Христофор, медленно разворачивающийся паром, яркое солнце, бликующее на биноклях и фотообъективах туристского пароходика, бело-зелёная скала Тиноса — весь этот приветливый, находящийся совсем рядом, сулящий отдохновение и безопасность мир внезапно и страшно отодвинулся и исчез, а генерал оказался в совсем другом измерении, где всё определяют курс атаки и скорость, запас воздуха и резерв глубины, свобода манёвра и вектор силы, тусклая сталь ножа и необычные, как шестигранные стрелки, пули — в жёстком и холодном измерении подводного боя.