Первый (СИ)

— То есть ты так и будешь отмалчиваться, Варвара? Или лучше сказать — Виктория?

Впервые я слышу, как он произносит мое настоящее имя. И это словно долгожданный подарок на Новый год.

Кажется, что это заклинание, обладающее волшебным свойством. Я даже не так сильно удивляюсь тому, что Марат в курсе.

— Как давно ты знаешь?

— Знаю и знаю. Да и какая разница? — возвращается он мои же слова.

Не могу сдержать улыбку. Это удивительно — найти человека, с которым ты настолько на одной волне.

— Рассказывай, — требовательно произносит Марат, скользя губами по моей щеке. Его близость, как и всегда, смущает и мешает мыслить трезво.

— Ну, мое имя ты знаешь. Что еще ты хочешь знать? Фамилию?

— Например.

— Заславская, — отвечаю, замирая на пару мгновений. Но Бессонов никак не реагирует. Может, и правда не знает моих родителей. Все-таки территориально это другой город, другая область.

— Я так понимаю, не журналистка?

— Почему? — фыркаю обиженно. — Буду чуть позже. Пока иду к своей мечте.

— И поэтому решила поиграть в шпионов?

Я отвечаю не сразу. Пока у меня нет стопроцентного доверия к Марату. Но и продолжать прятаться сейчас не выйдет. Тем более что он, как оказалось, уже знает мое настоящее имя.

— Коля ведь и правда пропал. Олеся сказала, что после твоего клуба его нигде никто не видел. Она же куда только ни звонила, но никто ничего не делал, не пытался его искать. Он ее брат, понимаешь?

— А ты, значит, решила впрячься за подруженьку? — неожиданно зло спрашивает Бессонов. Отстраняется и ловит мой взгляд. При этом в его глазах я отчетливо вижу раздражение.

— А почему нет? Мы вместе учились, и у нее случилось горе. Разве это странно, что я хотела ей помочь? — тут же вскидываюсь, не понимая, с чего такое пренебрежение. — Что нам было еще думать, если Коля пропал в твоем клубе?

— С чего ты вообще это взяла? Вика, очнись — твоя подружайка просто ловко использовала тебя. Ее брат кинул людей на бабки и свинтил. И она об этом знала.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — мотаю головой, не желая окончательно разочаровываться в Олесе.

— А ты можешь?

— Я видела… — осекаюсь, понимая, что если реально есть записи с камер, то выходит, что все рассказы подруги — это чушь. Я же поверила ей. Сразу согласилась участвовать. Сбежала из дома, чтобы провернуть все. Она была в таком отчаянии, что я просто не могла остаться в стороне.

— Ты можешь показать мне записи?

Бессонов выразительно хмыкает.

— С чего бы, царевна? Ты мой сотрудник? Или у тебя уже твой журналистский нюх чует, что можно накопать что-то интересное?"

"— Да ты… — возмущаюсь его подозрениями. — Да что ты знаешь! Ты не видел Олеську, не знаешь, какая она была! А если ее брат и правда тебя обокрал, то что ж ты не пошел с заявлением в полицию?

Повисает пауза.