Первый (СИ)

Крестный — дядя Авдей — рассказывал об этом крайне неохотно, но я все-таки уболтала его, так что кое-какие подробности того, как было непросто удержать ей власть, я знаю.

И я до сих пор восхищаюсь ей. В мире мужчин она стала единственной, с кем по-настоящему считались.

И сейчас я бы как никогда хотела услышать ее и попросить совета.

Но решать мне придется самой.

“Слушай свою интуицию, Вика”, - частенько говорила она. — “А еще не позволяй своим чувствам брать верх.”

Часть меня отказывается верить в то, что Олеся все знала. Что слова Марата не были для нее откровением. Но другая часть говорит, что ее реакция более чем очевидная. Пусть это не является прямым доказательством, но однозначно звоночек, который нельзя сбрасывать со счетов.

Вот только как узнать правду? Бессонов ясно дал понять — он не отпустит меня, пока я не расскажу ему все. И что-то в его голосе сейчас намекало, что он и сам кое-чего узнал. Но почему-то ждет, что я во всем сознаюсь первой.

Для чего?

Можно ли ему доверять? Ясно же, что нет. Кто я для него? Проходная девица, которую он притащил к себе, и над которой от души потешался все это время. А вдобавок еще и поимел.

В принципе к последнему претензий нет — я сама была не против, да и будь у меня возможность отказаться от такого опыта, вряд ли бы я сделала это.

Сложно объяснить, чем для меня Марат так притягателен, да это и неважно.

До того, как Олеся пришла сюда сама, я еще думала о том, чтобы держаться за легенду. Но теперь… Есть ли в этом смысл?

В итоге я прихожу к непростому решению, которое дается непросто. Иду искать Марата, но того ни у него в спальне, ни у гостиной, ни на кухне.

Я уже всерьез думаю, что он уехал, как натыкаюсь на того, кто поймал меня у калитки.

— А вы не знаете, где мне Марата найти? — спрашиваю, решив, что я ничего не теряю.

Тот хмурится, смотрит на меня крайне неодобрительно.

— В спортзале.

— А это…

— В подвале, — бросает мужчина и проходит мимо меня.

Можно, конечно, и подождать. Только вот смысл-то какой? Я себя вообще изведу сомнениями. Как говорит отец, решила — делай.

Нахожу дверь в подвал и, открыв ту, спускаюсь вниз. Однако прежде чем добираюсь до цели, мне попадается прачечная, что-то вроде склада. И уже самым последним расположен небольшой спортивный зал.

Марат стоит возле огромной груши, подвешенной к потолку и методично колотит по ней кулаками.

Едва я замираю на пороге, как он останавливается и поворачивает ко мне голову.

— 21 Вика

Молчание затягивается. Я шла сюда с четким намерением, наконец, поговорить начистоту. Пыталась даже представить наш разговор, но быстро поняла, что это только сильнее нервирует. Однако глядя на Бессонова в одних спортивных штанах, я забываю вообще о цели своего визита.