Первый (СИ)

Просто смотрю на него и впитываю ту энергетику, которую он щедро выдает вокруг себя.

Опасный хищник. Вот он кто.

Наверное, на ринге он смотрится еще более впечатляюще. Когда попала в его клуб, я едва успела оценить его умения как спортсмена. Впрочем, скорее уж бойца."

"Но сейчас… Мне кажется, я начинаю понимать, почему фанатки готовы скидывать с себя труселя.

Стыдно, но похоже я недалеко от них ушла. Потому что Марат внушает желание покориться ему. Не давит, а именно провоцирует потребность быть рядом с ним, отдать ему власть над собой.

— Соскучилась? — спрашивает он ровным голосом, хотя буквально только что колотил грушу как бешеный. Неужели совсем не запыхался?

— Решила поговорить, — говорю прочищаю горло, отвожу взгляд в сторону и замечаю несколько матов у стены. Чтобы не выдать своего смущения и восторга, рассматриваю спортивное оборудование, которое расставлено вдоль стен — гантели, штанги. А еще есть отдельная полка для перчаток и лап, как называют штуки для отработки ударов.

— Хочешь попробовать? — неожиданно спрашивает Марат, оказываясь совсем рядом. Вздрагиваю и кошусь с на него.

— Что попробовать?

— Уложить меня.

Растерянно смотрю на него. Неужели всерьез? Впрочем Бессонов, кажется, не шутит. Ну, или умело держит лицо.

— Хочешь еще и так надо мной посмеяться? — горько усмехаюсь и, покачав головой, отступаю от него. — Хватило и браслета с аукционом. Я не настолько глупая, чтобы повестись еще и на эту провокацию.

Марат чуть наклоняет голову набок и окидывает меня изучающим взглядом.

— Не думал, что ты, царевна, такая трусиха.

Я разве что глаза не закатываю. Что, реально? Такой дешевый детский развод?

— Не стоит брать меня на слабо, Марат. Я понимаю, насколько проигрываю тебе в физической подготовленности.

— Еще, — вдруг просит он.

— Что?

Бессонов делает шаг и оказывает рдмо. Берет в ладони мое лицо и, пристально глядя, повторяет:

— Еще раз скажи мое имя.

— Марат…

Тут же чувствую его губы на своих. Но поцелуй этот вовсе не жесткий или подавляющий. Скорее, как осторожное приглашение к чему-то более близкому и интимному.

— Давай, попробуй, — подначивает меня Марат. — Что ты теряешь? Встанешь на мат и попробуешь свои силы.

— Отец учил меня не ввязываться в заведомо проигранные сражения, — тихо шепчу ему в губы, а затем целую уже сама.

Бессонов не торопится, позволяет мне вести. Мягко заигрывает с моим языком, углубляя поцелуй, тогда как руки его спускаются мне на плечи. Бинты, намотанные на ладони, чуть царапают кожу, вызывая приятные мурашки.

— А папа у нас кто? — так же тихо спрашивает Марат, едва наш поцелуй заканчивается.

— Тебе не понравится, — мягко улыбаюсь я. — Да и какая разница? Папа и папа.

Судя по тому, как темнеет взгляд Бессонова, мой ответ ему не по душе.