Первый (СИ)

Но это сложно, когда тебя ласкают по особо чувствительным местам, а потом и вовсе рвут твое белье, оставляя уязвимой. Марат резко расталкивает мои ноги, вынуждая прогнуться в спине и раскрыться еще больше.

— Мне нельзя! Сказала же! — взвизгиваю, когда он медленно погружает в меня палец.

— Я помню, — довольно невозмутимо отвечает Бессонов. — Но мы же играем, царевна. Для разнообразия ты можешь рассказать мне правду о себе, и тогда…

Он сгибает палец, задевая особенно существительное место, и я крупно вздрагиваю, понимая, что проигрываю. Получается, его план — пытать меня вот таким способом?

— Я просто пришла посмотреть на бой, — сиплю, мысленно обещая себе, что выдержу все от и до.

— Как скажешь, — легко соглашается Марат. Убирает палец, предварительно сделав несколько резких движений, отчего мое возбуждение резко взвинчивается на несколько пунктов. И теперь мне уже не хочется, чтобы он соблюдал советы врача.

Слышу, как вжикает молния на брюках, а следом горячая головка члена прикасается к моим половым губам. Но Бессонов не проникает, только дразнит, проводя членом ниже, а затем обратно наверх, посылая тем самым приятные импульсы по телу.

А затем вдруг тормозит, и меня ошпаривает догадкой.

— Ты что делаешь?!

— Собираюсь как следует выебать тебя, — довольно спокойно отвечает Марат, вновь отступая и даря лживое чувство безопасности.

— Я не хочу! — взвизгиваю, едва он снова прикасается ко мне чуть ниже, рядом с клитором, но уже пальцами.

— Себе-то не ври, царевна. Ты течешь как сучка, — ухмыляется он.

Возмущенно дергаюсь, отчего петля на запястье напоминает об ограниченности моих телодвижений. Которая, к слову, придает пикантности всей ситуации.

Если абстрагироваться от того, что мы с Бессоновым по разные стороны баррикад, мне все это… нравится.

Остро. Пошло. Разнузданно.

В общем, на грани.

Но я же не могу сдаться!

— Иди баб своих трахай! — ляпаю, чтобы как-то снизить накал ситуации, потому что чувствую, что банально, но тело предает. Такая вот пошлая и затасканная формулировка. Увы, этот мужчина действует на меня особенным образом.

— Да ты собственница, — довольно мурлыкает Марат и резко дергает платье за ворот, отчего ткань жалобно трескается, так что ситуация с одеждой фактически повторяется. Бессонов накрывает меня своим телом и прижимается ближе. Пуговицы его рубашки задевают кожу, вызывая мурашки.

— Пошел ты! — рычу, уворачиваясь от его губ. Слышу в ответ смешок и чувствую новое прикосновение к нижним губам. Нарочито медленное, соблазняющее и дразнящее.

У меня есть определенный дискомфорт после потери девственности. Но, кажется, даже так я все равно способна получать удовольствие. Хотя была уверена — так не бывает.