Первый (СИ)

— Не трогай, — шиплю, стараясь отстраниться от настойчивых пальцев, за что получаю обжигающий шлепок по ягодице.

— Не бойся, назначения врача мы не нарушим, — обещает Марат. И в подтверждении своих слов его пальцы двигаются чуть выше, надавливают уже на другой вход, весьма недвусмысленно намекая.

У меня мгновенно формируется понимание того, что задумал Бессонов. И я, прямо скажем, боюсь! Вчера не услуга как следует разглядеть, но по ощущениям член у него просто огромный! И как вот он туда?

— Не вздумай! — взвизгиваю, дергая ногой, чтоб его оттолкнуть, но тут же оказываюсь крепко зафиксирована. Слышу странный звук — словно щелчок крышки. А следом Марат добивает меня окончательно:

— Не бойся, Варвара, смазка с анестетиком, так что тебе понравится.

Нечто холодное касается меня между ягодиц. Я в настоящем ступоре от того, что это не шутка, и этот нахал всерьез решил трахнуть меня вот так!

— Давай лучше по классике, — предлагаю, решив пойти на компромисс. Мне жутко не по себе — страх на пару со стыдом вместо того, чтобы убивать мое возбуждение его лишь подогревают. Какой-то дикий коктейль, от которого мысли спекаются, а на первый план выходят банальные инстинкты.

— Врач же запретил, — напоминает Марат, мягко проходя пальцами по сжатому колечку мышц. Я все еще пытаюсь отвоевать право принимать решение, хотя часть меня уже понимает — не выйдет. Хищник у меня за спиной не позволит.

— Ты… Ты… Ты хам! — возмущенно шиплю, чувствуя давление пальцев, зажимаюсь в надежде, что это его хоть как-то остановит. — Ты вообще с женщинами умеешь обращаться? Кто так ведет себя?! Ты просто дикарь!"

"В ответ получаю тихий смешок и порцию ласки чуть ниже — Марат мягко поглаживает нижние губы, едва проникает, дразня мое возбуждение.

— Не всем с детства дули в попку и выполняли их капризы, — насмешливо выдает он, в итоге проникая в меня уже с двух сторон. — Но твоя, кстати, ничего.

— Очень жаль, что твой отец так и не научил тебя хорошим манерам! — огрызаюсь, но скорее не от боли, которой, по сути, и нет, а из чувства протеста, что постепенно сдаю позиции — часть меня и правда хочет попробовать нечто запретное, разрешить себе этот опыт, понимая, что это только сегодня. Что уже вскоре я найду способ сбежать, и больше мы с Маратом не встретимся.

Бессонов неожиданно резко реагирует на мои слова — подается ко мне, прижимаясь всем телом, вновь напоминая, что я раздетая под ним, а он — как раз так нет.

Его рука привычно оборачивается вокруг моей шеи и едва ощутимо сжимается.

— Я вырос на улице, царевна. И чтоб ты знала — мой отец был самым лучшим мужиком и батей на свете. Просто он умер рано, а тетка, которой меня сплавили, была куда больше озабочена поиском нового члена, чем своим племянником.