Первый эйдос

– Посмотри с обратной стороны портрета! – подсказала Даф, демонстрируя неожиданную прозорливость.

Буслаев так и сделал и увидел две алые буквы «МБ».

– Что это? – спросил Меф машинально.

– Как что? «Мелкому барану» или «мародерствующему бугаю», – предположил Петруччо и затрясся от смеха, как посетитель музея ужасов, случайно присевший на электрический стул.

Чувство юмора у Петруччо было потрясающее. Оно потрясало всех, в особенности самого Чимоданова, на которого вечно сыпались тумаки.

– И зачем Лигул прислал мне это? – спросил Меф.

Обычно он не тормозил, но по неясной причине этот портрет превратил его в поезд со сдернутым стоп-краном, который пытается тронуться, но только дергается.

Ната быстро взяла у него рамку и провела вдоль чутким носом.

– Странный этот Лигул! Он подписывает чужие портреты помадой и пользуется женскими духами, – сказала она с издевкой.

Меф старался не смотреть на Даф.

* * *Пробежав последний отчет, Улита сделала отметку в журнале поступления эйдосов и захлопнула его.

– Все! На сегодня хватит! Если кто-то до завтрашнего утра скажет хоть слово про работу, он будет убит, расчленен лобзиком и спущен в канализацию! – заявила ведьма.

Она встала и, потянувшись, зевнула так, что челюсти у нее щелкнули со звуком сработавшего волчьего капкана.

– Блин! Такая тоска зеленая, что я прям вяну! Если Эссиорх не вернется через три дня, я срочно отращу себе белые крылышки и улечу за ним в Прозрачные Сферы! – пожаловалась она.

– А если не получится с крылышками? – любознательно поинтересовался Меф.

– Тогда выйду на улицу и буду убивать всех, чье имя начинается на «Э». Получи, фашист, гранату и распишись в квитанции!

Мефодий быстро взглянул на ведьму. Было не похоже, что Улита шутит. Она тосковала без Эссиорха. Мефу захотелось утешить Улиту, сказать, что хранитель полетел хлопотать за Дафну, чтобы за нее поручились и вернули ей маголодии, но решил, что для приемной мрака это слишком скользкая тема.

Пытаясь успокоиться, Улита раскинула карты. Карты показали что-то муторное, не вселявшее близких надежд.

– Ну вот! Никакого скоропалительного брака мне не светит! Все-таки паршиво, что я не какая-нибудь банальная Вихрова, которая с семи лет мечтает выйти замуж с фатой и воздушными шарами.

Меф удивился. У него были иные представления о мечтах Вихровой.

– Ната замуж с фатой и шарами? Да она со связанными руками овчарку загрызет!

– Одно другому не мешает. Зло, особенно врожденное, любит быть сентиментальным, – заявила Улита.

С ведьмой Ната связываться не стала, а на Мефа посмотрела ясным и чистым взором. По ее лицу прокатилась неуловимая мимическая волна. Буслаев ощутил, как угол рта у него начинает оттягиваться вниз, а из глаз текут слезы.