Перекресток трех дорог

На деревянной подставке рядом – два мобильных телефона.

Наина… Нина… Ольховская, Кавалерова, Раткевич.

Женщина была абсолютно голой.

Завидев их, она медленно встала, выпрямилась во весь свой невысокий рост – приземистая, коротконогая, вся округлая, словно древняя статуэтка, широкобедрая, с выпирающим животом и обвислыми грудями, не стесняющаяся ни своих дряблых ляжек, ни заросшего волосами лобка, ни уродливых грудей…

Ее выпуклые серые глаза сейчас казались неестественно большими и желтыми – в них плясали отблески огня.

На ней был парик цвета воронова крыла – пышные длинные пряди уложены на голове в корону, которую придерживала диадема, купленная, наверное, в магазине для молодоженов, усыпанная стразами, блестящая и нелепая. Однако к этому безвкусному украшению крепилось то, ради чего диадему и приобретали – толстая длинная восковая свеча. Она горела, бросая на лицо Мачехи мертвых отблески и тени. На ее шее качались две длинные нити дорогого морского жемчуга и ожерелье из акульих зубов.

Все тело Мачехи мертвых блестело и было влажным – она словно искупалась только что.

Рядом с ней на полу в насквозь мокрой одежде сидела Августа, ее волосы тоже были мокрыми, на шее – длинная нитка жемчуга. Девочка оказалась привязана за обе руки к собачьему поводку, обмотанному вокруг бедер Мачехи мертвых, как пояс.

Клавдий Мамонтов вскинул пистолет.

– Давай! – крикнула Мачеха мертвых. – Стреляй! Убей меня!

Он бы убил ее первым выстрелом – она стояла перед ним открыто, не прячась. Однако, как бы она ни упала – навзничь, ничком, на бок – она свалилась бы в спиртовую лужу и подожгла бы ее свечой в диадеме. И они с Августой сразу вспыхнули бы, как два факела.

– Не выстрелил, умный… а теперь брось ствол. – Мачеха мертвых приказала низким грудным тоном.

Клавдий Мамонтов швырнул пистолет на пол.

В руке Мачехи мертвых, словно у фокусника, появилась зажигалка. Огонек вспыхнул.

– Что вам от нас надо? – спросил полковник Гущин. – Отпустите девочку.

– А ты спаси ее. – Мачеха мертвых смотрела на него своими серыми глазами, в которых полыхал желтый огонь. – Ты же за этим сюда явился, прихватив с собой своих парней. Ты готов ее спасти?

– Да. Сделаю, что скажешь, только отпусти ее.

Августа смотрела на них, на отца. Макар рванулся к ней.

– Стой, где стоишь! – Мачеха мертвых резко выбросила в сторону мокрой, облитой горючей жидкостью Августы руку с зажигалкой. – Это не бензин, дезинфектор, его сейчас продают на всех углах, восемьдесят процентов спирта. Останется лишь пепел… Ты понял?

Макар замер. Они все замерли под ее тяжелым взглядом, он словно обволакивал, лишал воли… лишал сил… заставлял подчиниться, смириться, принять… стать частью, служить, благоговеть… Гипноз? Возможно.