Перекресток трех дорог

Или какая-то другая, древняя могучая сила, имени которой они не знали, но ощущали ее – словно дуновение в спертом воздухе, пропитанном дымом лавра и дезинфекции.

Запахи болезни… эпидемии… древний и современный, смешавшиеся воедино…

– Зачем вы это все затеяли? – спросил Гущин. – Если бы вы не украли девочку и сами нас не привели сюда, мы бы вас никогда не нашли. И вы были бы свободны…

– Я и сейчас свободна. – Она смотрела на него. – А ты здесь со мной. У меня, в моем святилище.

– Вы же не сумасшедшая. Это просто сельский амбар.

– Взгляни. – Она плавно повела свободной рукой.

И они увидели то, на что от волнения и шока сначала даже не обратили внимания.

На полу тут и там по ангару были расставлены маленькие статуэтки – новоделы, копии, изображавшие великие ипостаси одного древнего божества. Здесь были и Артемида Эфесская Многогрудая, и Венера Виллендорфская, и другие венеры палеолита, грубые натуралистичные фигурки толстых женщин с животом, грудями и половыми органами, безголовые, безрукие, которым поклонялись еще со времен неандертальцев. Были здесь и статуэтки Кибелы со львами, и Деметры с колосьями, и ее – той, страшной, трехглавой, трехликой, принимающей свои кровавые гекатеи на перекрестках трех дорог – богини Гекаты с факелами, кинжалами и псами, стерегущими у ее ног. Дым лавровых листьев стелился по полу и окутывал их, словно туман веков. Но они – даже безглазые и безголовые – зорко и пристально следили сейчас за ними. За теми, кто явился сюда, выбирая себе очередную жертву.

Выбирая того, кто должен был умереть.

– Там, в лесу у монастыря, как только я увидела тебя, полковник – твой затравленный взгляд над маской, твой испуг перед любым контактом… я поняла – ты тоже один из них, кто должен был умереть, но выжил. Потому что ОНА коснулась тебя своей дланью, отметила тебя своим выбором, своим милосердием, и ты в долгу у нее, и расплатишься с ней, как должно, за жизнь, которую она тебе подарила.

– ОНА – это вы? Божество? Вы о себе говорите? О Мачехе мертвых? – спросил Гущин

– Не зови ее так. – Она покачала головой. – Нет, это не я. Неужели ты не видишь? И до сих пор не понял? Это сама Мать-Земля. Она карает нас, своих детей, изнасиловавших ее своим неуемным эгоизмом и алчным потребительством. Но она и спасает тех, кого выбирает сама. Она и тебя выбрала в том госпитале, где ты не сдох.

– Меня врачи лечили.

– Врачи лечат всех. Я сама работала в госпитале. Я все видела. Таких, как ты. Ты же лежал на вентиляции легких, тебе делали интубацию. Ты помнишь это? Ты до конца дней этого уже не забудешь, самый твой страшный кошмар, полковник, который никогда ничего раньше по жизни не боялся.