Перекресток трех дорог

– Знаете, кому этот номер принадлежал? Илье Громову! Мы ж так и не нашли у него мобильного. А номер зарегистрирован на него.

– Петр Смоловский забрал у Громова мобильный, когда похитил его и держал в гараже, он на его мобильный записывал пытки, не на свой. И он ничего твари этой… Мачехе мертвых не пересылал. Он с ней встречался. И отдал ей телефон с записью. – Клавдий Мамонтов говорил это уверенным тоном. – Нас Смоловский обманывал, но он – единственная реальная нить к ней… Мобильный с записью пыток у нее – она до сих пор ими любуется. И это тоже улика убойная…

– Указатель на Людиново. – Полковник Гущин кивнул в темное окно, где фары их внедорожника высветили указатель на федеральной трассе. – Мы почти приехали. Сворачиваем. Я ей сейчас сам позвоню.

Они свернули и промчались мимо корпусов чугунолитейного завода, бессонного даже в сей глухой час. Город раскинулся впереди на берегах озера Ломпадь – прекрасного, чистого и древнего, окруженного вековыми лесами, не вырубленными под застройку. Но они оставили город позади, остановились, и Гущин набрал тот номер в одно касание.

– Мы на месте в Людинове.

– Чудесно. И мы готовы вас встретить. – Голос в мобильном звучал мягко, почти приветливо, однако от этой мягкости у них всех побежали мурашки. – Двигайтесь по берегу озера на земли агрохолдинга, в помидорное царство матери-земли. Мимо теплиц… Ну а за ними перекресток трех дорог. Выбирайте правильную и поскорее. Я ждать долго не намерена. На восходе ритуал теряет силу, а ночи июльские коротки. Торопитесь, выбирайте свой путь. Если опоздаете, больше никогда не увидите своего ребенка.

– Тварь… издевается над нами. – Клавдий Мамонтов стиснул кулак. – Макар, мы найдем ее. Я сам с ней разберусь… И то, что она Малофеева прикончила, меня не остановит.

По берегу озера, похожего на черную чашу, обрамленную лесной чащей – в поля. По обеим сторонам шоссе раскинулись теплицы агрохолдинга, замелькали придорожные щиты-плакаты – помидоры, помидоры. Клавдий Мамонтов напряженно смотрел в навигатор, боясь пропустить перекресток трех дорог…

Шоссе-бетонка вильнуло в лес, и они очутились на перекрестке трех дорог – в чащу уводила просека, сельский проселок тянулся вглубь полей и теплиц.

Они остановились. Полковник Гущин включил дальний свет.

– Три дороги. По шоссе мы приехали, значит, остаются две. Две жертвы были обнаружены в лесу… Она сама провела девять дней в том бункере в тайге, где и свихнулась… Лес… он для нее важен. Она там. – Он показал в сторону просеки. – Надо ехать туда.

– Постойте. – Макар выпрыгнул из машины.

Он стоял, прижимая ладони к груди, словно удерживал свое бешено бьющееся сердце, вглядывался в ночь – на востоке небо уже светлело, грозя быстрым рассветом – прекрасной розовой зарей.