Пепел

 — Не понимаю, почему мы сидим — надо убить герцогиню! Если она центр проклятья, то чары развалятся, как только мы её прикончим.

— Вот именно что «если»! — возразил Меткий. — Мы тут всего один день, а уже на взводе. Ребята, вон, почти месяц просидели, но кроме подозрений ничего не имеют. Кинемся не подумав, нас самих прикончит гвардия.

— Тул верно говорит, — кивнул Мери. — Риск слишком велик. Нужны весомые доказательства.

Народ замолчал. Троица сидела тесно прижавшись друг к другу, они явно были пьяны от ужаса. Эш знаком с таким поведением. От тех, кто уже почти потерял последние крохи рассудка, многого не добьешься. Единственное, чем располагали «пни» — дневник, а также знание того, что в полночь все забудется.

— Надо сделать пометки, — вдруг прошептала Алиса, разом привлекая к себе внимание. — Если мы все забудем, то стоит сделать пометки. Углем написать на ладони, или на предплечье…

— Отличная идея! — воскликнула Мери. — Эш, организуй уголь.

Волшебник дотронулся посохом до табуретки, стоявшей неподалеку, и в тот же миг та вспыхнула, развалившись на несколько головешек. Народ подождал пока они остынут, а потом стал что-то увлеченно писать на руках. Так же поступил и Эш, пытаясь не показывать никому, что именно он пишет.

— Нет! — раздался крик полный ужаса и отчаяния.

«Пни» вскочили, а троица так и осталась сидеть, прижавшись и задрожав еще сильнее. Бывший баронет нисколько не удивился подобному поведению — они были сломлены. Даже если падет проклятье, эти терниты больше никогда не отправятся в новое приключение, их дух оказался слишком слаб.

Выскочив в коридор, ребята застыли, а Лари ловко оттеснил Алису обратно в покои, исчезнув там и сам. Он явно опасался оставлять девушку одну и точно не хотел, чтобы она увидела то, что видели другие.

На полу лежали двое. Мужчина и женщина. Большего о них сказать не получалось. Изорванная одежда, вывороченные наружу внутренности, ребра, проткнувшие кожу, обезображенные лица и море крови. Вокруг стала собираться толпа, кто-то кричал, иные звали гвардию и герцога."

"Тул, предъявив известный в королевствах герб, подошел ближе. Охотник нагнулся и стал внимательно осматривать тела. От его цепкого, опытного взгляда не укрылись ни бурые волоски, лежавшие то тут, то там, ни борозды, оставленные когтями, ни сама форма ран. Нисколько не брезгуя, он вплотную нагнулся к трупам, дабы осмотреть их как можно тщательнее.

— Что думаешь, Тулепс? — спросила Березка, садясь рядом на корточки. — Волк?

— Нет, — покачал головой лучник. — Смотри, раны слишком глубокие и длинные. Волки такие не оставляют. Они глотку грызут или сухожилия, а здесь не трупы, а фарш какой-то.

— Росомаха? — подал идею Мервин.

— Тоже вряд ли. Я бы сказал медведь.