Пепел

За что тебя осудили?

— Лэр, я убил человека, пытавшегося украсть у меня деньги.

— Насколько мне известно, подобное даже не считается преступлением.

— У меня сложные отношения с местным судьей, — на лице здоровяка показалась кривая, кровавя улыбка. — В детстве я часто ломал ему нос.

Эш, ничего не сказав, пошел дальше. Здоровяк облегченно вздохнул и хотел уже вновь встать на четвереньки, как закричал от боли. Он опустил взгляд и увидел, что из груди у него торчит рука, сжимающая сердце. Генерал зашел со спины…

Легионер падал на снег, а Эш, отряхнув руку от пепла, пошел дальше. Юноша начинал ощущать, что в воздухе зарождается то самое чувство, которое буквально источал первый придворный Архимаг, когда учил баронета — это был страх.

— Ты! Встать!

Очередной легионер вскочил на ноги. Обычный, невзрачный мужичек лет двадцати шести. Острый нос и подбородок, цепкий взгляд.

— Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?

— Лэр, я невинов…

Очередной человек падал с прожжённой грудью. Нет, Эш, конечно, слышал, что у кого не спросишь — все невинно осужденные, но не ожидал подобной тупости.

Дальше началась вереница допроса. Легионеры вставали, рассказывали свою историю, а потом падали замертво. Для баронета не имело разницы, будь перед ним юноша, защищавший честь девушки, матерый убийца, вор, охотник, пытавшийся прокормить семью в голодный год, отправишься в королевские угодья, насильник, или просто неудачник. Без системы, без разбора, без какой-либо логики и здравого смысла. Эш выбирал случайного легионера, заставлял его произнести речь, а потом убивал."

"Никто не мог понять смысл действий волшебника и его «логику», а непонимание уже через двадцать трупов привело к всеобщему страху. И следующий, кого окликнул Эш, чуть ли не плакал, поднимаясь с колен. Это все, что было нужно генералу. Выслушав речь человека, заживо сжегшего восемь детей, баронет не стал его убивать. Страх уже крепко сжимал сердца легионеров и не было нужды выдирать их из груди. Что же до преступлений — генералу было плевать.

— Слушай меня, звери! — ревел баронет, вновь поднявшись на помост. — Завтра мы отправляемся в Арабаст! У нас не будет ни оружия, ни доспехов, ни продовольствия, ни лошадей, ни-че-го! А что это означает?! Не слышу! Дозволяю говорить, звери!

Послышался ропот и нестройной мычание.

— Неправильно, звери! Все это мы должны отнять! Мы будем жечь и убивать, насиловать и грабить! Неважно кто перед вами, звери, — ребенок, девка, солдат, крестьянин, лорд или сам бог! Единственное, что вы должны делать — убивать!

По мере того, как Эш говорил, на лицах многих бывших заключенных расплывалась предвкушающая улыбка. Сердце их бились быстрее и вскоре страх тесно переплелся с кровавым безумием.