Опальная жена. Пекарня на краю севера

А чуть дальше, отделённое небольшой мощёной площадью с редкими деревьями, высилось Отделение Безопасности, о котором говорил капитан стражи – серое угловатое сооружение с узкими окнами-бойницами и голубоватой крышей."

"Пожалуй, если сравнить с остальным городом здесь было… современнее, что ли. Большие, начищенные до блеска окна, выверенные с предельной точностью линии, тяжёлый брутальный камень… Казалось, будто некий своенравный божок вырезал ножницами фрагмент столичного центра и, поддавшись странной прихоти, аккуратно вшил его в ткань этого древнего края.

Граница между двумя мирами ощущалась почти осязаемо – шаг назад, и ты снова переносишься в уютную, но безнадёжно отставшую от времени провинцию с её суевериями, сказаниями и легендами.

Прижимая к груди свой жалкий мешочек с монетами, я острожно шагнула на широкую лестницу.

Массивные двери административного здания поддались с заметным сопротивлением – тугие пружины требовали приложить немалые усилия. Переступив порог, я оказалась в просторном вестибюле с впечатляюще высокими потолками. Но несмотря на внушительные размеры здания, людей здесь было удивительно мало: лишь пара сосредоточенных клерков за стойками да скромная очередь местных жителей, терпеливо ожидающих своей участи у одного из приёмных окон.

– Вам помочь? – окликнул меня дребезжащий старческий голос.

Я повернулась и увидела седовласого служащего. Его пожелтевшие от времени манжеты и потёртый жилет выглядели столь же древними, как и он сам.

– Добрый день, – произнесла я, подходя ближе. – Мне нужно… Мне сказали подойти в кассу, чтобы оплатить налог за дом.

– Анна Артейр? – старичок вопросительно приподнял бровь. – Мистер Нобель предупреждал о вашем визите. Но, признаться, мы ожидали вас значительно раньше! Уже собирались отправлять на поиски городскую стражу, – едко усмехнулся он.

– За кого вы меня принимаете?

Упоминание стражи и намёк на то, что меня снова будут в чём-то обвинять, задели за живое. Я не совершила ничего постыдного, а обращаются со мной как с закоренелой преступницей, осмелившейся ступить своими грязными ботинками на порог приличного заведения.

– Я добропорядочная жительница страны, – процедила я. – Не моя вина, что прежние хозяева уклонялись от уплаты налогов!

Старик хмыкнул и поправил круглые очки, сползшие на кончик носа. Именно это отточенное, механическое движение вдруг сделало его неуловимо похожим на Ганса Нобеля.

Я невольно дёрнулась. Всегда одно и то же. Все эти люди за казёнными столами, в тесных кабинетах с пыльными тюлями, словно штамповались на одном и том же конвейере. Одинаковые движения, одинаковые интонации, даже морщины, казалось, располагались в строго регламентированном порядке.