Горсть патронов и немного везения

Накрапывал дождик, во дворе было пустынно; бинокль позволял мне придерживаться безопасного расстояния. Если Майвин не солгал и Ямковецкий в самом деле ходил у него в должниках, то скрываться должен был не он, а Илона, и тогда мое пребывание здесь не сулило никаких открытий.

Но открытие я все же сделал: между шторами в спальне пробивалась полоска света. С лестничной площадки второго этажа дома напротив, пожалуй, можно было что-нибудь увидеть. Не раздумывая я поднялся на пролет и вдруг почувствовал, что место на наблюдательном пункте уже занято. Восхождение еще на одиннадцать ступенек подтвердило мое предположение, основанное на запахе табачного дыма: у окна стоял мужчина в штормовке и курил. Лампочка светилась лишь на третьем этаже, в ее свете разглядеть наблюдателя не удалось, но ни на Ямковецкого, ни на кого бы то ни было другого из числа моих знакомых он не походил. Позвякивая ключами от собственной квартиры, я прошел мимо, не забыв сказать «соседу» «добрый вечер», преодолел еще один этаж, а потом еще — мужчина не уходил.

Пока я дотопал до седьмого этажа, в спальне Илоны погас свет — пришлось вызвать лифт и спуститься вниз.

Темно было и в гостиной, где я семь часов назад пил пиво: либо Илона легла спать, либо перешла на кухню, и мне ничего не оставалось делать, как снова обойти дом и вернуться во двор с подветренной стороны.

Напротив соседнего подъезда возле мусорных баков стоял голубой «Запорожец» со спущенным передним колесом. Он стоял здесь и вчера, и днем сегодня. К грязной крыше и капоту прилипло несколько опавших листьев. На кухне действительно горел свет, но еще до того, как я нашел глазами нужное окно, внимание мое привлек огонек сигареты в темном салоне «Запорожца», бросившего якорь, как я полагал, до следующего сезона. Огонек никак не мог быть отражением в стекле — двор оставался пустынным. Появление огонька во второй раз окончательно убедило меня в том, что в салоне кто-то есть. Спрятавшись за дверь парадного, я достал бинокль. Контрастный свет дежурной лампочки в зарешеченных окнах магазина, стоявшего под прямым углом к дому, выдал силуэт сидевшего в машине человека. В панели светился красный огонек — видимо, он слушал приемник или магнитофон.

Рискуя оказаться замеченным в зеркало, я все же вышел из укрытия и походкой делового человека пересек двор. Покатая жестяная крыша на высоте человеческого роста прикрывала ступеньки в подсобку или мастерскую по ремонту обуви — последнюю точку, откуда, пусть снизу вверх, но все же можно было понаблюдать за окнами. Но как только я, обойдя вокруг, стал возвращаться вдоль магазина, с подвальных ступенек послышался негромкий разговор, и о цемент звякнула пустая жестяная банка.