Горсть патронов и немного везения

— Что поделываешь?

— Смотрю детектив по телику…

Глава вторая

1

Когда моя «сапфира», вскрикнув, затормозила у ворот логова на Серебряноборской, окончательно распогодилось; над хвойными кронами суетились вороны, предчувствуя несколько дней благодатного тепла; солнце грело и слепило, пытаясь обмануть: «Я по-прежнему грею, по-прежнему свечу — даже жарче, даже сильнее, чем летом!», но никто ему уже не верил, потому что это было осеннее солнце, осеннее небо, и настроение у всех было осенним.

У всех, кроме меня. У меня оно было просто поганым. Едва я увидел дом Матюшина, организм сам, помимо моей воли, вспомнил вчерашнюю расправу, и от газа снова заболела, закружилась голова, от побоев заныли кости, и руки-ноги занемели, будто до сих пор были спутаны буксирным тросом.

«В танце главное не останавливаться!» — выскочил я из машины и, нахально отперев калитку отмычкой, по-хозяйски вошел на частную территорию.

Останавливаться не следовало по двум причинам как минимум, одну из них я знал: как только дам себе минуту отдыха — потухну, усну или взвою от боли, потеряю чувство морального превосходства, не сработаю на опережение… кого? Всех!

— Открывай! — крикнул я, взбадривая себя, ибо открывать было некому. Это я понял, как только увидел запертые ставни и дополнительный висячий замок на внутренней двери веранды.

Из соседнего дома вышла женщина с пустой сумкой (что не сулило ничего хорошего, ну да не с ведром же все-таки), я бросился к ней:

— Извините, гражданка! Вы не видели сегодня свою соседку вот из этого дома?

— Не видела, — почему-то неприязненно ответила она и поспешила по тротуару в сторону автобусной остановки.

— А вчера? Давно их дома нет?

— Мне почем знать? — ускорила она шаг.

— А как ее найти, вы тоже не знаете?

На этот вопрос она вообще не стала отвечать — то ли они не были знакомы, то ли рассорились, а может быть, она знала, что здесь собираются подозрительные личности, и опасалась вмешиваться в чуждую жизнь. Во всяком разе, за ее подчеркнуто резкими ответами я видел не равнодушие и незнание, а явное нежелание разговаривать об этих соседях.

«Может, Евгения-свет-Васильевна сыпанула ей пургену в кастрюлю?» — предположил я и помчался в соседний с другой стороны особнячок, где на скамейке у ворот наслаждался солнцем седой костистый старикан с медалью «Ветеран труда» на лацкане лоснящегося кителя.

— Здрасьте, с воскресеньицем вас, — осклабился я, стараясь соблюсти верх любезности. — Не подскажете ли, как разыскать вашу соседку?

— Женю-то? — проскрипел старик. — Не знаю. Может, на дежурстве?

— Простите, на дежурстве… где?

— В больнице, известно где, — не отворачиваясь от светила, полуприкрыл он веки.