Горсть патронов и немного везения

Они еще проговорили минуты две, из чего оба сделали вывод — каждый про себя, — что завтра на пельменях не увидятся, потому что снежный ком по делу об убийствах наворачивается с бешеной быстротой, растет, тяжелеет, а дело это, оперативная работа по которому поручена Каменеву, требует скорости.

Горохов уже спал, нахамил полночному абоненту спросонья, и Каменев пожалел было, что позвонил ему в такой неурочный час, но потом все утряслось, патологоанатом узнал старого приятеля и обрадовался даже, потому что переговаривались они не часто.

— Чего от тебя этот частный сыщик, заочно необразованный, хотел? — зевнув, спросил Каменев.

— Да так, ерунда. Препарировали в Башиловке старушенцию одну, он хотел узнать причину, по которой она отбросила копыта. Пришлось ради него тащиться туда, присутствовать на вскрытии.

— А ему это зачем?

— Спроси чего полегче, тезка. Разве ж он скажет? Темнит чего-то. Обещал много пива и водки, а сам куда-то опять слинял, я причину-то установил, а после полудня его вызвонить не мог.

— И что за причина?

— Делать тебе нечего, что ли?.. Ну, брызнули бабке в лицо из баллончика, нюхнула и померла. Банальный случай. Может, заедешь, опохмелимся? Голова трещит. Мы с этим патологоанатомом Выриным потом ка-ак…

— Ладно, отлеживайся. Завтра поутру пивка постараюсь подвезти, хотя точно не обещаю. Извини, что потревожил, пока!

Каменеву принесли два дела — из архива и картотеки, которые он просил. Он бумажную работу «терпеть ненавидел», но проделать ее было необходимо хотя бы по принципу «раньше начнешь — раньше закончишь»."

"Давыдов Сергей Иосифович, выяснилось, проходил по делу банды налетчиков Бурого-Нилова; всех их тогда, в восемьдесят шестом, арестовали и осудили — одиннадцать человек из Марьиной Рощи.

Каменев помассировал веки, включил настольную лампу и стал искать знакомые фамилии или какую-нибудь другую зацепочку, как это делал всегда, и эта метода первоначального беглого ознакомления при его опыте приносила свои плоды.

Вот и на сей раз среди неизвестной шпаны, большая часть которой, впрочем, еще досиживала, выскочил какой-то Ямковецкий Борис Евгеньевич, напротив фамилии которого был целый список судимостей. Столетник вчера запрашивал копии его обвинительных заключений.

— Олечка, — позвонил Каменев капитану Мартыновой, — ты бумаги Столетнику отдала?

— Естественно, Сан Саныч. Переслала по факсу.

— Может, я, конечно, человек ограниченный, но что-то не припоминаю, чтобы этот олух царя небесного приобретал факс. Номерочек в памяти сохранился?

— А как же, Сан Саныч. Не на базаре, чай, торгуем.