Горсть патронов и немного везения

— Где же его все-таки найти, Всеволод Яковлевич?

— Он звонит иногда.

— Когда он звонил в последний раз?

— М-мм… позавчера. Да, точно, позавчера с какого-то склада на Савеловском вокзале. Он иногда там подрабатывает — клеит акцизные марки, что ли… Сейчас я спрошу у сына, минуточку!..

Я подождал для очистки совести. Искать какой-то склад на Савеловском вокзале было равносильно тому, что искать ночлежку в Измайлове; при моем дефиците времени того и другого лучше было не начинать. Эта «матрешка» была мне знакома: найди яйцо, а в яйце игла, а в игле Кощеева смерть. Не проще ли расправиться с Кощеем без посредников?

— Алло! — услыхал я голос юноши. — Алло, вы слушаете?

— Да-да!

— Вам нужен дядя Викентий?

— Очень нужен.

— А кто вы?

— Моя фамилия вам ничего не скажет. Я из частного сыскного бюро. Ваш дядя приходил ко мне утром насчет работы. Кажется, у меня появилась такая возможность, но я не могу его разыскать.

— Я понял. Он сегодня работает на Складочной, за Савеловским вокзалом. Запасные пути недалеко от платформы Станколит…

Если бы племянник Решетникова не объяснил мне все подробности, я не нашел бы этот склад ни за что на свете. В сущности, никакой это был не склад, а железный товарный вагон без окон, насквозь ржавый, непригодный, купленный или арендованный какими-то архаровцами для своих нужд. Вагон был загнан в тупик, только узкая — из-за неплотно прилегавшей двери — полоска света выдавала чье-то присутствие внутри да еще огонек сигареты; вдоль вагона прохаживался часовой, бритоголовый квадратный «качок» в черной кожанке на «молнии» и слаксах, заправленных в ботинки на шнуровке. Пистолет ему, пожалуй, не полагался по штату, в его задачу входило резко свистнуть и крикнуть: «Полундра!», если что.

Машину мне пришлось оставить у освещенного пакгауза — сюда было не проехать. Противоугонное устройство заменял Шериф. Проклиная все и вся и совсем не будучи уверенным, что поиск Решетникова оправдает себя, я все же решил довести начатое до конца и, обходя лужи на разбитой, брошенной железнодорожным начальством, проросшей травой платформе, добрел до одинокого вагона, силуэтом черневшего на фоне освещенного огнями далекой станции неба.

«Качок», замерев, пристально вглядывался в мое лицо, силясь распознать своего разводящего. От него за три версты несло перегаром. Видимо, он замерз и собирался погреться — это я понял по сжатым кулакам. Из вагона слышался стеклянный перезвон.

— Открой-ка шарашку, — попросил я. — Мне кое с кем повидаться надо.

— Вали отсюда, — язык его замерз еще больше, чем он сам, и слова давались с трудом.

Я потерял уйму времени, и тратить на это дерьмо даже одной минуты не хотелось.

— А это кто? — спросил я, кивнув в темноту за его спиной.