Горсть патронов и немного везения

В час одиночества лучше приходить сюда: на вокзале люди сидят и молчат, а здесь разговаривают; здесь, как нигде, начинаешь чувствовать, что ты — частичка единого, общего, большого, целого, не брат им и не сват: частичка человечества. И, как нигде, сознаешь свою ничтожность.

Женщина в очках вышла из аппаратной и сунула мне в руку бумажку.

— Савеловская улица, дом тридцать четыре, квартира восемьдесят один, — сказала, глядя куда-то в сторону. — Балашова Анастасия Емельяновна.

Шериф уже успокоился, привык к новой будке или договорился о чем-то с существом, поселившимся в компьютере. Миновав путепровод, я свернул направо и через десять минут ехал по Новоостанкинской, вглядываясь в нумерацию домов."

"Дом 13/1 оказался типовой кирпичной девятиэтажкой, по четыре квартиры на каждом этаже. Двадцать вторая находилась на шестом, окна светились, это обнадеживало. Тем не менее, когда я поднялся на лифте и позвонил, дверь долго не открывали. Я отчетливо слышал, как работал телевизор и кто-то шаркал тапочками по полу. Пришлось позвонить еще раз и не отпускать кнопку нахально долго, но ведь не возвращаться же несолоно хлебавши.

— Кто? — спросил женский голос.

— К Решетниковым.

— А вам кого?

— Может, вы все-таки откроете на минуту? Я не бандит.

Дверь приоткрылась на длину цепочки. В озаренной алым светом фотографического фонаря прихожей я увидел заспанную женщину лет тридцати пяти — сорока, в платке, под которым рельефно выступали бигуди, и запахнутом махровом халате.

— Здравствуйте. Мне нужен Викентий. Я его знакомый, Столетник моя фамилия.

Не могу сказать, чтобы она прониклась ко мне доверием. Во всяком случае, по ее лицу я этого не заметил.

— Он здесь не живет, — отрезала она с нескрываемой неприязнью.

— Маша, кто там? — послышался из квартиры мужской голос.

— Вы его жена? — спросил я.

— Это сосед! — крикнула она в комнату. — Бывшая жена.

— Извините. Мне он очень нужен. Срочно нужен, у меня…

— Ничем не могу помочь. Без понятия!

— А кто-нибудь у него еще есть из родных?

— Брат есть, Севка. Дать телефон?

— Пожалуйста.

Она захлопнула дверь и через минуту приоткрыла ее снова — ровно настолько, чтобы просунуть руку с календарным листком от 9 сентября. На листке синим карандашом был записан номер телефона.

Не откладывая в долгий ящик я позвонил. Всеволод Яковлевич оказался дома. Астматически дыша в трубку, он выслушал меня.

— Не знаю, не могу сказать точно, — ответил после паузы. — Он снимает какую-то конуру в Измайлове. У меня, понимаете ли, своих трое да старики в двухкомнатной. Правда, я предлагал ему угол, но он категорически отказался.

Видимо, положение брата было ему небезразлично, он говорил сбивчиво и горячо, словно спешил снять с себя вину за то, что не в состоянии помочь.