Партиец (СИ)

— Тогда что случилось?

Рассказать? Или нет? Отец из партии ушел, товарища Сталина недолюбливает, вполне может посоветовать плотнее заняться этим вопросом. Или наоборот — держаться от всего этого подальше. Тоже в его духе будет. И все же… мне ведь и правда нужен совет. Может, хоть что-то из его слов натолкнет меня на решение, как мне поступить.

Отец ответил не сразу. Ушел в свои мысли, нахмурился. Несколько раз проскрежетал зубами. И в итоге выдохнул как-то безнадежно.

— Не верю я, Сергуня, что товарищ Сталин не знает о методах ОГПУ, — сказал он. — Да и ты, как я вижу, тоже. Вот и получается, что задавать такой вопрос ему — только подставиться самому. Если спрашивать все же будешь, тогда ты должен идти до конца. И не удивляйся, если то же ОГПУ потом тебя из кабинета выведет, и ты окажешься рядом с теми директорами заводов, о которых Поликарпов печется. Думай, Сергуня, надо ли тебе это. Ты уже взрослый, чтобы самостоятельно решать, как тебе жить.

— А ты что бы сделал? — спросил я отца.

— Из партии ушел. Помнить должен, — буркнул хмуро отец и вышел из комнаты.

Причем здесь его уход из партии я сначала не понял. А потом как понял… То есть, он тогда не просто за Троцкого переживал, да других партийных лидеров? Они — просто спусковым крючком стали? Это что же у него произошло, что до сих пор он понурый ходит и плюется на партию?

Увы, про свое членство в партии и причины ухода отец рассказывать отказался.

Целую неделю меня никто не трогал, а я сам томился мыслями — идти к Иосифу Виссарионовичу или не стоит. Мой черновик по перевозкам так никто и не вернул на доработку. Савинков не приезжал, новый нарком Андреев не звонил, даже Михаил Ефимович был занят своим журналом и писал фельетоны, что ему удается просто мастерски. Про меня словно забыли, что было очень не привычно. Только Женя периодически дергала, требуя новое задание. Ее упоминание в журнале, девушка оценила, но теперь ей нужен был следующий шаг. А что я ей мог дать?

В итоге приезд Савинкова я воспринял с облегчением. Раз меня к себе вновь зовет товарищ Сталин, то первичная проверка моей работы закончена. Он же говорил, что я ее буду сопровождать до конца? Видимо сейчас и узнаю, как это будет выглядеть.

Иосиф Виссарионович в этот раз был довольно спокоен. Встретил меня радушно и тут же перешел к делу.

— Ну что, товарищ Огнев, готовы нести свою работу в массы? Отзывы о ней от разных людей я получил довольно противоречивые, и теперь только практика поможет определить, кто прав.

Вот как? Товарищ Сталин давал мою работу на проверку разным людям? Интересно, кому? Но этот вопрос я задавать не стал, ответив иное.

— Готов, товарищ Сталин.

— Это хорошо. Можете приступать, — передал он мне папку.