Партиец (СИ)

Ты там упомянул, что на наших заводах устраняют саботаж, и темпы производства только вырастут. Скажи… а ты сам-то был на тех заводах?

Слова Поликарпова заставили меня напрячься.

— Нет. Я им только звонил, просил информацию мне дать.

— А о саботаже кто тебе рассказал?

— Так те же люди, кто на звонки отвечал, — пожал я плечами, начиная подозревать, что не все так просто с этим делом.

И Поликарпов это тут же подтвердил!

— Сергей, на промышленных предприятиях сейчас идет большое расследование ОГПУ. Руководителей, инженеров, главных технологов просто хватают и тащат на допрос. Не знаю, поверишь ли ты мне, но большинство из них ни в чем не виновны! Я благодарен тебе за помощь. Если бы не ты, я сейчас не здесь был бы, а в земле лежал. Меня же к расстрелу приговорили, — с горечью сказал Поликарпов. — Но ты ведь видишь — ОГПУ тогда ошиблись!

Тут Николай Николаевич оглянулся — не подслушивает ли нас кто — и уже шепотом продолжил.

— Большинство следователей и работников этой организации — абсолютно некомпетентные люди. Умеют лишь кулаками махают и буквально выбивают из задержанных нужные им показания. Вслушайся только — не правдивые, а НУЖНЫЕ! При таком подходе очень сложно не сломаться и стоять на своем. Я знаю, на себе все прочувствовал.

— И что вы хотите от меня? — уже догадываясь, спросил я Поликарпова.

— Узнай у товарища Сталина — в курсе ли он, какими методами работает ОГПУ. Может на предприятиях и правда есть саботажники. Даже наверняка есть! Я и сам у себя нашел парочку, правда не идейных — они саботажем занимались, чтобы поменьше работать. Но пойми одно, Сергей, если дать ОГПУ и дальше действовать так, то мы потеряем огромное количество компетентных руководителей и инженеров. Они не помогают, а наносят прямой вред нашей промышленности в гораздо большем количестве, чем любой саботажник до этого!

— А вы как об этом узнали? — шокированный откровениями Николая Николаевича, задал я вопрос.

— Так мне по должности положено работать с этими предприятиями. Вот мне бензин нужен — к кому обращаться?

— В плановый отдел заявку подавать теперь, — ответил Поликарпов. — А затем, когда получаю ответ, что бензина нет, самому приходится звонить на химкомбинат и спрашивать — какие у них есть мощности, могут ли как-то их нарастить, чтобы мою заявку обеспечить. Сам понимаешь, без бензина я ни один свой самолет испытать не могу. То же самое и по запчастям, двигателям, приборам. И сейчас от деятельности ОГПУ все КБ страдают!

— Но почему они молчат? — удивился я.

— А к кому им идти? Еще как пособника посадят и суд этим людям не нужен. Он для них — лишь формальность.

Я не поверил, что такое возможно.