Папа с прицепом

Самого Мухамбетова знала, видела не так часто, как можно было предположить, если верить его словам о том, что бывает в Сочи чуть ли не раз в месяц.

Такое странное разногласие можно было объяснить лишь в том случае, если Мухамбетов днем дома сидел, а на воздух только ночью выбирался. Спать Монька ложилась рано, а для курортного места – так вообще ни свет ни заря. В девять, край, в девять тридцать, она уже в постели. Жаворонок она, вставать любит рано, но и ложиться тоже пораньше. Так объяснила сама бабуля Монька.

Гуров объяснял это проще: за день Монька набиралась сливовым вином, отчего и выключалась, как лампочка, в одно и то же время. Она и сегодня успела изрядно накачаться. Пара стаканов, выпитых уже при полковнике, сделали свое дело. Монька начала клевать носом, а Гуров так и не успел выяснить, правду говорил Мухамбетов или врал про свои частые наезды. Монька уже в полудреме посоветовала сходить к топилинским пацанам в пятьдесят третью квартиру. Они, мол, жизнь ночную ведут, как раз с девяти активничать начинают. Вот они должны знать, кто часто в сазоновской квартире живет, а кто раз или два приезжал.

Гуров совета послушался, все квартиры в первом подъезде обходить не стал, сразу пошел в третий, мухамбетовский. По дороге увидел пропущенные звонки Крячко. Перезвонил, да тот трубку не взял. Лев решил, что со звонком можно повременить, и убрал телефон.

В квартире Топилиных он пробыл недолго. Братья торопились в какой-то ночной клуб, где этим вечером намечался «день открытых дверей». Это означало, что вход и по крайней мере один стакан спиртного перепадут на халяву. Опаздывать они не хотели, поэтому с ответами не тянули. Мухамбетова знали, но то, что он частый гость у Сазонова, не подтвердили. Раза три за год – еще может быть, но чтобы ежемесячно? Нет, у Сазонова постояльцы часто меняются. Всех не упомнишь, но тех, кто хоть раз в год приезжает, братья Топилины знали в лицо.

О том, что сейчас Мухамбетов живет в Сочи, братья были в курсе, раз шесть за пару дней встречались на лестнице. Братья вниз, он к окошку курить. И здоровается, и сигаретку предлагает, и про погоду поговорить не прочь. Такое оживление временному соседу несвойственно, поэтому и запомнилось. Обычно он молча мимо проходит, в сторону братьев и не посмотрит, а тут вдруг задружиться захотел. Только Топилиным он в друзьях на дух не нужен. Почему? Потому что раньше надо было в друзья набиваться, когда первый раз они его на пивасик к себе зазывали. Пошел он? Нет! Да еще нос скривил, когда увидел, какую дешевку братья в магазине набрали. Ему, видите ли, германское пиво подавай. Ну, в крайнем случае, чешское. И не с простыми сухариками из супермаркета, а с баварскими сосисками и сыром, по штуке за кило.