Папа с прицепом

На ноги бабуля нацепила туфли на шпильке и от этого шагала по комнате, как подвыпивший матрос в сильную качку.

Голос Моньки как нельзя лучше соответствовал внешнему виду. Высокий, почти писклявый, с характерным гнусавым оттенком. К тому же бабуля явно пересмотрела все телепередачи про гламурных дам, так как растягивала слова и ставила ударение точно так, как грудастые девицы в сериале «Одна за всех». Как-то Гурову пришлось дожидаться очереди в парикмахерской, там как раз крутили этот сериал, уж он наслушался! К тому моменту, когда подошла его очередь, он был готов встать и выдернуть шнур электропитания телевизора, лишь бы не слышать этот гнусавый говор. На его счастье, парикмахерша догадалась о его муках и переключила телевизор на другую программу.

Гуров сразу понял, что с бабулей Монькой такой вариант не прокатит. Придется терпеть ее писк вперемежку с гнусавым говором. Как только та услышала, что гостя интересует квартира Сазонова, а точнее, его постояльцы, сразу оживилась. Она заставила Гурова сесть возле окна, нацедила себе граненый стакан какой-то сине-фиолетовой бурды из грязной десятилитровой кастрюли, отхлебнула сразу половину и приступила к рассказу. Бурда воняла на всю квартиру кислятиной, с сильным спиртовым оттенком, из чего Гуров сделал вывод, что бабуля крепко «закладывает за воротник».

«С опросом надо бы поспешить, – предусмотрительно подумал он. – С такими свидетелями никогда не знаешь, когда у них запал закончится». Но рассказ бабуля повела обстоятельный и продуктивный в плане информации, так что пришлось ему терпеть и запах, и голос.

С тех пор как Сазонов купил квартиру в их пятиэтажке и переехал туда жить, ни дня не проходило, чтобы бабуля Монька с ним не поцапалась. С ним или с его полоумной бабой. Уж она радовалась, когда Сазон бабу выгнал, а вскоре и сам съехал. Да радовалась недолго. Начал он к себе постояльцев пускать. Иные ничего, культурные, уважительные, а бывало, таких заселит, что хоть участкового на них вызывай.

Хотела Монька сдать Сазона участковому, сообщить, что незаконно наживается на своих квадратных метрах, да пожалела мужика. Все-таки городок у них специфический, мало на чем на жизнь заработать можно. Без куска хлеба оставлять Сазона бабуля Монька не хотела. Не по-людски это. К тому же Сазон, чуя беду, начал Моньку гостинцами задабривать. Вот, винцо с его сливы Монька ставит. Притащит Сазон два ведра, а к ним сахарку килограммов пять, она и рада."

"Примирились, одним словом. Постояльцев бабуля Монька гонять перестала, но вниманием все равно не обделяла. Квартира пустовала только в зимний сезон, в остальное время кто-нибудь да прибивался. Особо выделить Монька смогла двоих, но ни один под мухамбетовские приметы не подходил.