Паноптикум

Перевела требуемое словосочетание на испанский и, продемонстрировав три пальца и свое корявое произношение на испанском улыбчивой фармацевту, стерла запрос из истории и отдала телефон Аслану. Заметив, что тот слегка напрягся. В испанском сечет, наверное. Потому что лицо у него стало еще суровее чем обычно до того, как фармацевт принесла упаковки и положила их на прилавок.

Зря напрягался. Первый отрицательный. Второй тоже. И внутри меня разлилась злость, подавившая секундное облегчение. И разочарование.

Аслан вынуждал меня наложить на него руки. Когда вторые сутки подходили к концу. Когда я намотала километры по дому и скурила две пачки сигарет. Когда явно напрягала его своим злым, бледным видом, но это была моя стандартная реакция на сраные сломы внутри — агрессия. Я едва подавляла порывы разъебать все тут к чертям, и дать незаслуженных, но желанных пиздюлей Аслану, приросшего жопой к дивану. Он молчал. Иногда смотрел телевизор, редко курил. Когда раздавались звонки ему и его разговоры на басурманском, я торопливо удалялась, если была поблизости, потому что меня начинало выворачивать от злости и желание вдарить стулом рослому крепкому Аслану становилось вообще непреодолимым. Вот и сейчас. Опять ему позвонили, я замерла, вперив в него взгляд, потому что Эмин обещал набрать, но Аслан, посмотрев на экран, поднял трубку и снова херню какую-то понес не на русском языке.

Не сдержалась и громко ебнула дверью выходя на террасу. Сюда мне можно было выходить. Тут по периметру трое псов из охраны тусовались. Упала в подвисное кресло, трясущимися пальцами подкуривая.

В пяти метрах от террасы у бассейна стоял блондин. Нравилась я ему — снова задержал взгляд. Блядь, идиот, что ли совсем? Или с Асаевым не знаком? Или вообще допереть не в состоянии, что какая бы смазливая баба не была, столько охраны в закрытой и охраняемой резиденции не случайно? Мозгов вообще нихуя нет? Дебилов, блядь, понаберут по объявлению.

— У тебя спрашивали про запасные глаза. Еще и член запасной есть, что ли? — Вкрадчиво уточнила я, приподнимая бровь, выдыхая дым в его направлении и мысленно страстно умоляя его хоть слово мне сказать, хоть немного с мимикой ошибиться, хоть один предлог, пожалуйста, один… Рука уже подергивалась в сторону какой-то хрени, напоминающей кочергу, стоящей у стола.

Но он отвернулся, а у меня пальцы скрючились от волны ярости, которую подавить мне не удавалось вообще. Вторая сигарета, пристальный взгляд в его спину. Не повернулся. Сука бесполезная.

Снова ебнула дверью за собой. Аслан не перевел на меня взгляда от плазмы, все так же разговаривал по телефону, но когда я проходила мимо него, направляясь в коридор, молча протянул мне трубку. И я едва не упала в два широких скачка преодолевая расстояние до телефона.