Паноптикум

И спокойный вопрос, — хорошо?

Сглотнув, глубоко затянулась и ответила утвердительно, с силой стискивая ладонью с сигаретой глаза. Повисла тишина. Когда он нарушил ее, мне захотелось взвыть. И разрыдаться. Потому что его голос был безумно усталым, тихим. Нежным.

— Ты справишься… — тихий шелест выдоха дыма, — ты моя сильная. Справишься. Немного перетерпеть. Я буду рядом.

— Асаев, я тебя изобью.

Он рассмеялся. Кратко. Негромко.

— Иногда мне хочется тебя в бараний рог скрутить и большими буквами на лбу написать «будь покорнее». Но уважение — основа отношений, а когда есть еще и гибкость… Пиши пропало. Я пропал. Фактически сразу. — Его негромкий смех. Краткая пауза, голос задумчив, нетороплив. — Мой раздраженный жест в машине, твой язык по ладони. Мой сотряс, твое молчание и отступ назад, чтобы мог пройти в спальню. Мой… проеб, твое принятие у аэропорта. Это понимание, а не покорность… — Его голос с вплетением терпкого упоения, бриза успокоения и одновременно с пряным веянием жажды и хрупкой нежности заставил все внутри замереть, — ум, сила и уступчивость. Видение границ, но периодическая вспыльчивость, пусть даже агрессия и фальшивое смирение, когда ты не хочешь или не можешь со мной скандалить, это комбинация такая… которая гораздо ценнее бездумной покорности, как бы мне иногда ее от тебя не хотелось. И комбинация бесценная, если сравнивать с упертой гордостью, строптивостью, демонстрацией независимости и что там еще популяризировано сейчас феминистскими течениями. Хуйня это все. — Снова протяжный выдох. Небольшая пауза. — Ты моя королевская комбинация. Ты моя роял-флеш, Яна. Ты моя. И ты со всем справишься.

— Утешение сотого левела… — голос дрогнул, вроде бы похоже на смешок, а не заглушенный всхлип. Но его мне никогда не удавалось обмануть в моменты слабости. А сейчас это не слабость, это практически беспомощность от таких слов и желание сказать, что он сильно заблуждается, что переоценивает, что я балансирую на грани срыва, — тебе прямо курсы обучающие надо вести…

— С утешением как и с пожалейками у меня всегда были проблемы. Так что уж извини, нытик, как умею, — слабый отзвук сарказма. Слабый и ненастоящий. Просто потому что сейчас надо меня подстегнуть. Потому что мне это необходимо.

— Эмин?.. — зажмурила глаза, собираясь с силами для страшного вопроса.

— М?

— Ты же… ты же не отослал меня насов… надолго?.. — вопрос завис в тишине, внутри содрогнулась. Но он промедлил не больше мига.

— Даже не надейся. — Негромко и очень твердо. — У меня навязчивая идея мучить тебя до гробовой доски. Так что оставь всякие надежды.

— Оставь надежды всяк в меня входящий… — моя кривая ирония, стиснула пальцы в кулак до боли, пытаясь отвлечься от внутреннего кошмара физическими ощущениями.