Фантом памяти

Такой ковер стоит немыслимых денег, я это точно знал, потому что моя драгоценная супруга уже три года выедала мне печень требованиями купить нечто подобное, только подешевле.

Как, однако, странно! В одном и том же доме живут бок о бок стесненная материально Анна с четырьмя детьми и невероятно богатая старуха. Неужели Мария не может купить собственный дом, красивый и удобный, соответствующий ее немалому состоянию?

* * *

Я так и не понял, что же это такое я пишу вместо романа о коррумпированной милиции, но текст шел на удивление легко, и что немаловажно, работа над ним доставляла мне огромное удовольствие. Я даже сумел успокоиться и, когда подошло время обеда, решил не прятаться от подосланной шпионки Мимозы, а встретить опасность лицом к лицу.

Собственно говоря, опасности-то никакой не было. Когда я сел за стол, Мимоза с аппетитом поедала салат и слушала Павла Петровича, который с важным видом вещал, разъясняя очередную бессмертную истину. Против ожидания, она даже не спросила меня, почему я не пришел в бассейн, как обещал. Поскольку стараниями эмоциональной болтушки Куколки история с выбитой дверью и транспортировкой необъятного Лопарева стала достоянием общественности, весь обед был посвящен обсуждению этого события. Чертополох преувеличенно восхищался моей физической мощью, а Мимоза говорила, что ничуть не удивлена, ведь я усердно работаю над своей физической формой и только слепой может не заметить, что я стал стройнее и сильнее. Короче, оба в течение получаса старательно лили бальзам на мою душу. Мой обостренный подозрениями ум тревожно выискивал в словах Мимозы признаки повышенного интереса или необъяснимой информированности о моей жизни, но в этот раз ничего такого я не заметил. Все было как обычно. Неприятные или неинтересные мне темы Елена не затрагивала, и если раньше я расценивал это как необыкновенную душевную чуткость или признак потрясающего сходства наших умов, то теперь находил совсем другое объяснение. Однако больше свои подозрения мне подпитать было нечем.

- Леночка, а вы лицемерка, - заметил я, приканчивая телятину с тушеными овощами. - Не далее как сегодня утром в тренажерном зале вы утверждали, что каждый человек имеет право быть таким, каков он есть, а если он подлаживается под вкусы и мнения окружающих, чтобы им понравиться, то предает собственную личность, уникальную и неповторимую. Я правильно воспроизвел вашу мысль, ничего не исказил?

Улыбка на лице Мимозы погасла, она с тревогой глянула на Чертополоха Петровича, и я понял, что она угадала мои намерения. Ах ты прозорливая моя!

- Да, верно, - едва слышно подтвердила она.