Фантом памяти

Но на этом сходство заканчивалось.

- Можно войти? - громко спросил я. - Я принес вам печенье от Анны.

- Не нужно кричать, - послышался совсем рядом негромкий голос, Эспера уснула, я не хочу ее будить. Заходите.

Голос раздавался справа, из гостиной, где, как мне вначале показалось, никого не было. Но я ошибался. В самой глубине комнаты в старинном кресле сидела очень старая женщина. Абсолютно высохшая, до песочной хрупкости. Белоснежные волосы делают морщинистое лицо еще более темным, почти коричневым. Ярко-красные брюки и сочно-зеленая блузка с вычурным бантом. Пальцы лежащих на подлокотниках кресла рук унизаны кольцами и перстнями. Я был готов увидеть любую ""Марию, старую каргу, которая живет уже миллион лет и все никак не помрет"", но только не такую.

Поставив блюдо с печеньем на первую же подвернувшуюся поверхность (кажется, это был комод), я в нерешительности остановился. Женщина поднялась мне навстречу, и в ее движениях я не заметил старческой скованности или неловкости, хотя, если судить по морщинам, ей действительно очень много лет. Наверное, девяносто. А одета, словно ей двадцать три. Впрочем, такое нередко встречается среди пожилых дам, пытающихся остановить неумолимое увеличение возраста.

- Я - Мария, - она протянула мне руку, которую я хотел осторожно пожать, боясь раздавить безжизненную кисть.

Но ее пожатие оказалось неожиданно сильным, а руки - теплыми и вовсе не безжизненными.

- А вы - наш новый приезжий, известный композитор, - продолжала она с улыбкой, - мне Эспера про вас рассказала. Так что можете не представляться. Хотите чаю?

- Хочу. Если это вас не затруднит.

- Затруднит? - она тихонько рассмеялась. - Меня ничто не может затруднить. Вас смущает мой возраст, вы думаете, что я - старая, немощная развалина? Это иллюзия. Причем самая опасная из всех иллюзий.

- Почему? - удивился я."

"- Потому что люди, глядя на мои морщины и мой отталкивающий вид, думают, что со мной можно не считаться. Что меня можно списать со счетов, что мною можно пренебрегать, что я уже ничего не могу. Это очень пагубное заблуждение. Я могу все. Я могу даже то, чего вы и представить себе не можете, - она сверкнула карими глазами и снова рассмеялась, на этот раз лукаво, но по-прежнему тихо. - Давайте выйдем на крыльцо, я принесу чай туда.

Она бросила взгляд на диван, стоящий перед окном, и только тут я заметил Эсперу. Девочка спала, свернувшись калачиком и заботливо укрытая зеленым клетчатым пледом. Внезапно я осознал, что старуха настолько приковала к себе мое внимание, что я не замечал ничего, кроме нее самой. Ни дорогой антикварной мебели, ни великолепных картин в позолоченных рамах на стенах, ни изысканных бронзовых светильников, ни пушистого ковра на полу.