Дочь палача и театр смерти

Мысль эта так ужасала, что цирюльник поспешно отогнал ее прочь. Это просто уму непостижимо. Или все-таки?.. Так или иначе, странно, что второй человек в Совете выкладывает посреди леса языческие символы. Достаточно странно, чтобы обратить на это пристальное внимание.

– Хорошо бы последить за Вюрмзеером, – обратился Симон к Якобу. – Я его и так терпеть не могу. Устраивает травлю на чужаков, а теперь еще такое!.. Что-то с ним нечисто.

– И как ты себе это представляешь? – проворчал в ответ Куизль. – Мне надо возвращаться к Лехнеру, а ты здесь за цирюльника. Или, может, хочешь наведаться к нему домой и что-нибудь разнюхать? Только вот на больного Вюрмзеер не очень-то похож.

– Вы, конечно же, правы. – Симон покачал головой. – Так ничего не выйдет. Нужен кто-то…

– Мы можем последить за ним! – взволнованно перебил его Петер.

Симон с удивлением взглянул на сына:

– Я ведь уже рассказывал тебе про моих новых друзей, – выпалил Петер. – Йосси, Максль и много кто еще. Батрацкие дети, они все равно терпеть не могут Вюрмзеера, а уж его толстого сынка и вовсе ненавидят. Я могу попросить их, чтобы они последили немного за Вюрмзеером. Ну и я, конечно, вместе с ними, – добавил он поспешно.

– Даже не думай! Сколько тебе? Семь? Если ты следить собираешься, как под окном это делал, Вюрмзеер тебе задницу надерет так, что неделю сесть не сможешь.

– Даже и не знаю… Можно хотя бы попытаться, – проговорил Симон.

Он был рад, что Петер так быстро нашел здесь друзей. В Шонгау ему, презренному внуку палача, это никогда не удавалось. Кроме того, после стольких разочарований Фронвизеру хотелось хоть в чем-то пойти навстречу сыну. Он увидел, как загорелись у Петера глаза, и продолжил:

– Если их поймают, это сочтут не более чем мальчишеской проделкой. Что мы теряем? Так, во всяком случае, лучше, чем самим следить за Вюрмзеером. Тогда он сразу заподозрит неладное.

– Ну что ж. – Куизль, словно сдаваясь, поднял руки. – Пускай горстка сопляков помогает выслеживать убийцу. По мне, так все средства хороши, лишь бы докопаться до сути.

По коридору загремели шаги.

Барбара вздрогнула и пригладила растрепанные волосы. До сих пор ей удавалось держаться с достоинством перед стражниками, которые дважды в день приносили ей скудную трапезу. Нельзя, чтобы они видели, как ей страшно, как тяготят ее скверные мысли, когда она остается одна в камере. Прошла еще ночь и почти день с тех пор, как Пауль передал ей записку от Магдалены. Сестра должна была уже добраться до Обераммергау. Выслушал ее Лехнер или нет? Барбара по-прежнему прятала записку за пазухой. Время от времени она доставала помятый листок и читала.