Дочь палача и театр смерти

При этом речь скорее всего шла о человеке, который ударил ее накануне.

– Стало быть, теперь мы можем выдвигаться обратно в Шонгау? – спросил с надеждой Лукас.

– Еще нет, – ответил тиролец. – Наши люди говорят, на дорогах сейчас небезопасно, слишком много всадников. Придется, наверное, подождать до вечера.

– Но мы со вчерашнего дня здесь торчим! Мне надо к жене и ребенку! Они наверняка волнуются.

– Ждем до вечера, и точка.

Магдалену словно в живот ударили.

Мало того, что она торчала здесь со вчерашнего дня, так теперь еще столько часов пройдет впустую! Бургомистр Бюхнер, возможно, уже узнал, что ее нет в Шонгау, и, конечно же, обо всем догадался. Время на исходе!

– Хорошо бы вытащить ее из бочки, – предложил Лукас. – Если заткнуть ей рот, она не станет кричать.

– Вытаскивай, раз по-другому никак, – ответил тиролец. – Но потом придется запихнуть ее обратно в бочку, тут без вариантов! Нельзя рисковать.

Последовало несколько ударов, и в бочку ворвался яркий свет. Лукас вытянул Магдалену, и она стала глотать ртом воздух, словно вынырнула из глубокого озера. От нее воняло вином, платье вымокло, все кости болели – в особенности затылок, куда пришелся удар.

Однако она была жива.

– Спасибо, – выдохнула Магдалена, когда Лукас вынул ее из бочки.

– Магдалена, мне так жаль, – шепнул ей на ухо молодой извозчик. Он осторожно оглянулся на тирольца, который с безучастным видом прислонился к другой бочке и потягивал вино из кружки. – Поверьте мне, это все жуткое недоразумение. Если б я только знал, во что ввязываюсь! – Он покачал головой. – Когда все останется позади, кое-кому придется поплатиться.

– Кто… – пробормотала Магдалена, уже теряя сознание. – Кто за этим стоит?..

Но Лукас не ответил. Он подхватил женщину под руки и оттащил в угол подвала. Она почти и не заметила, как тиролец связал ее и вставил кляп в рот.

Последнее, о чем она успела еще подумать, было спасение Барбары, ставшее уже непосильной задачей.

– Так, значит, вы видели, как Франц Вюрмзеер выкладывал у дороги круг из камешков? – переспросил Симон.

Они втроем – Симон, Петер и Куизль – сидели за столом в цирюльне. Пока Петер рассказывал об увиденном, у палача погасла трубка, и теперь он заново поджигал ее от лучины.

Петер усердно закивал. Он явно был рад, что взрослые наконец-то выслушали его.

– Я еще вчера хотел рассказать, но ты не захотел меня слушать. Это был точно такой же круг, какой мы видели с тобой в день приезда! Если этот Вюрмзеер хоть немного схож со своим сыном, то он скверный человек. К тому же Йосси говорил, что он терпеть не может батраков.

Симон вспомнил, как Вюрмзеер держался на сегодняшнем собрании. Он действительно питал ненависть к приезжим.

Симона вдруг пронзила жуткая мысль.