Отзвуки времени

Они с мамой Верой обожали это нехитрое лакомство с чуть сладковатым вкусом и запахом палёной шелухи. Если печёную луковицу сжать в руке, то из кулака лягушкой выпрыгнет скользкая луковая сердцевина. Тут главное не зевать — хоп, и сразу в рот. Никакие нынешние деликатесы с той вкуснотой не сравнятся. Взять хотя бы селёдку в огромных бочках, что привозили в сельпо. А развесное повидло! Оно было густо-коричневого цвета и сладковато пахло яблоками. Каждый раз, стоя с мамой Верой в очереди у прилавка, он гадал: купит она повидло или нет? Огромным ножом с деревянной рукояткой продавщица тётя Таня отрезала от пласта повидла тонкий кусок и шмякала на весы.

— Хватит или довесить?

Он обычно зудел:

— Довесить, довесить, — и умоляюще смотрел на маму Веру. Знал, что она не выдержит. Пересчитает мелочь в кошельке, вздохнёт и скажет:

— А и что мне с парнем делать? Подбавь, Татьяна, ещё чуток."

"Повидло заворачивалось в серую обёрточную бумагу, и если изловчиться, то можно было незаметно от мамы Веры проткнуть бумагу пальцем, чтобы потом слизать с ногтя кисловато-сладкую пасту.

Наклонившись, Фриц Иванович взял одну из луковиц и покатал между ладоней. Теперь, под старость, постоянно тянет в родные места — почувствовать вкус детства, услышать вьюгу за окном, завернуться в старое одеяло и погреть спину у печки. Говорят: «Где родился — там и пригодился». Спорная пословица для уроженца Германии, который стал исконным русским. По твёрдому убеждению Фрица Ивановича, приложить свои силы он имел право только в России, и нигде больше. Помнится, после триумфальной защиты докторской диссертации ему недвусмысленно предлагали перебраться на Запад. От негодования он запустил в парламентёра коробочкой со скрепками. Смешно! Скрепки разлетелись по всему кабинету, и пришлось дарить уборщице шоколадку за ликвидацию безобразия.

Фриц Иванович потёр подбородок с колючей щетиной. Когда в молодости бежал из Пустошки, можно сказать, позорно дезертировал, то не предполагал, насколько драгоценной станет каждая минута в этом старом доме.

Услышав стук в дверь, он подумал, что ветер оторвал доску от обшивки и завтра придётся её приколачивать на место. Но следом за стуком раздалась трель электрического звонка, а потом свет мигнул и погас. Наверняка оборвало провода. В темноте комнаты по стенам красными пятнами расползались блики от огня в топке.

— Иду, иду, — громко сказал Фриц Иванович, недоумевая, кого принесло в такую погоду. Кругом ни души. На пути сюда последний человек встретился ему в посёлковом магазине. А уж в Пустошку за несколько вёрст точно никто не двинет, на ночь глядя. Разве что какой-то автомобилист заблудился.

На подоконнике в банке из-под оливок нашлась свечка.