Отзвуки времени

Никита несколько секунд колебался — пробиваться домой сквозь пургу или докатить до опустевшей деревни. В одну сторону двадцать пять километров, в другую пять. Казалось бы, пара десятков километров — ерунда для завзятого лыжника, но у всех на слуху трагедии, когда в пургу люди замерзали, не дойдя до порога своего дома нескольких метров. А жильё, пусть и закрытое на замок, — всё же крыша над головой. На каждом дворе есть сараи, дровяники, бани. Мысль о бане показалась особенно привлекательной.

Никита ещё раз обежал взглядом окрестности. И снова убедился, что в доступном обозрению пространстве не видно ни зги. Зацепившись за лесополосу, метель с глухим воем колотилась о стволы деревьев. Чтобы прокладывать дорогу, ему пришлось согнуть спину и буравить головой поток снега. «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя» хорошо говорить за кружкой у камина, а не в ночном лесу.

Уже через пару километров Никита выбился из сил. Он двигался почти вслепую, и лыжи то и дело утыкались то в сугроб, то в заросли кустарника под снежной шубой. Мороз начал пробирать до костей. Никита пожалел, что надел под куртку не свитер, а лёгкое поло, от которого толку чуть больше, чем от футболки.

Когда лыжи в очередной раз уткнулись в препятствие, он позволил себе постоять, опершись ладонями в колени. Пурга заметала глаза и забивалась в рот. В какой-то момент показалось, что ветер сейчас завалит его на бок. И угораздило же попасть в такую передрягу!

«Слабак, — сказал он себе, потому что вспомнил о партизанах, которые в такую же пургу выбивали немцев из окопов под Пустошкой. — Они были мужики, а ты — слабак».

Каждые несколько десятков шагов приходилось останавливаться и сверяться с навигатором, у которого немилосердно садилась батарейка. До Пустошки оставалось всего ничего, и когда Никита подумал, что скоро увидит Ритин дом, лыжи начали двигаться заметно шустрее. Разгоняя кровь, сердце колотилось ровно и сильно.

Наклонив голову, он упрямо рассекал пургу, пока, наконец, врезался в доски и понял, что это забор. Ура! Ему даже показалось, что вой ветра, испробовав его на прочность, разочаровался и стал стихать. По крайней мере, лыжи от ботинок отстегнулись без проблем. Уже не опасаясь потеряться, Никита проторил тропу вдоль забора и внезапно обнаружил, что в чёрно-белом метельном месиве впереди брезжит золотой огонёк.

* * *Метель за окном выла, не переставая. Да и пусть лютует. Сколько всяких метелей прожито и пережито — переживём и эту. Запахнув стёганую куртку, Фриц Иванович подкинул в топку полено и уселся на низенькую скамеечку любоваться пляской огненных языков. Рядом с печкой на полу лежали три луковицы. Когда дрова прогорят, он бросит их на угли и через несколько минут получит печёный лук.