Отзвуки времени

Обычай держать под рукой свечку и спички завела ещё мама Вера, потому что до семидесятых годов в одиннадцать часов вечера отключалось электричество по всему району.

Заслоняя огонёк ладонью, Фриц Иванович засеменил к двери, в которую не прекращались нетерпеливые удары. Он повторил:

— Иду, иду!

Ему даже в голову не пришло поинтересоваться, кто там, потому что в пургу надо впускать любого. Даже врага.

Замёрзшая щеколда не поддавалась.

— Иду, иду.

Он поставил свечу на пол и двумя руками распахнул дверь.

Человек в красном спортивном костюме ввалился в сени вместе с клубами метели и тугого ветра, моментально потушившего свечу.

Фриц Иванович проворно захлопнул дверь, погрузив сени в полную темноту.

— Подождите, не расшибитесь о лопату, сейчас я снова зажгу свечу.

Пока он на ощупь возился со спичками, незваный гость стоял, опершись о косяк, и тяжело дышал.

Спички под пальцами ломались и шипели, не желая зажигаться. Огонёк полыхнул с последней попытки. Фриц Иванович поднял руку повыше и увидел направленные на него карие глаза в обрамлении копны русых волос. Это было как наваждение, навеянное упорными воспоминаниями юности. Фриц Иванович почувствовал слабость.

— Не может быть. Полина?

Логика Фрица Ивановича всегда блистала безупречностью. На лекциях в университете его теоретические выкладки до сих пор подаются студентам как образец холодного разума. Но в данную минуту его мысли пошли вразброд, словно бегающие по двору курицы.

Конечно, вошедшая девушка никак не могла быть Полиной. Но овал её лица с узким подбородком совершенно точно повторял Полинин: и волосы, и глаза, и изгиб рта с чуть опущенными уголками губ.

— Господи, помилуй, — в недоумении перекрестился неверующий Фриц Иванович. — Тени прошлого возвращаются во плоти.

Оценив измученный вид девушки, Фриц Иванович откинул сантименты и подхватил её под руку:

— Обопрись на меня, пойдём в тепло. У меня есть горячий чай и пряники.

Он обращался к ней, как к ребёнку, случайно потерявшему маму, и она покорно шла сзади, пытаясь что-то произнести замёрзшими губами. Указывая путь, Фриц Иванович поднял свечу повыше. Руки дрожали, потому что с лица девушки на него снова взглянули глаза Полины. Сходство было поразительное. Он втянул её в тёплую комнату, освещённую светом печурки, и усадил на скамеечку, где только что сидел сам.

Она благодарно кивнула до боли знакомым жестом, от которого по его спине пробежал мороз.

— Полина?

Обхватив руками плечи, девушка негромко произнесла:

— Я не Полина. Полина моя бабушка, а я Настя.

* * *Настя сама не знала, что её толкнуло выехать в надвигающуюся непогоду. Просто в гостинице в райцентре было невыносимо скучно.