Отзвуки времени

Чтоб расчистить место на кухонном столе, Галямзина смела в горсть яичную скорлупу.

Грязища в доме была неимоверная. Рита отсчитала деньги, которые старуха тут же сунула под клеёнку на столе, и повернулась, чтобы уйти.

— До свидания. — Она немного помедлила, но всё же решила попрощаться так же, как со всеми подопечными пенсионерами: — С наступающим!

— Это с каким ещё? — Вынув окурок изо рта, Галямзина затушила его о горшок с чахлой геранью.

Рита удивилась:

— С Новым годом. Ёлки уже продают.

— А, понятно, — протянула Галямзина, — я его не отмечаю. Год прошёл, и ладно. Главное, что пенсия тикает, — она постучала ладошкой по клеёнке. — А ёлки-палки эти придуманы для дурачков.

Внезапно выпрямившись, она с клёкотом в горле продекламировала:

Ёлки сухая розгаМаячит в глазищи нам,По шапке Деда Мороза,Ангела — по зубам![36]Ошеломляюще злые стихи в преддверии доброго праздника звучали издёвкой, и в Ритином воображении моментально воспарил скорбный ангел со Смоленского кладбища, которому кто-то обломал крылья.

Она остановилась:

— И вы никогда не ставили в доме ёлку?

Галямзина поперхнулась на полуслове:

— Ещё чего! Детей у меня, слава Богу, нет, внуков тоже — не перед кем придуриваться и деньги на ветер выбрасывать.

Под изумлённым взглядом Риты она схватилась за сердце и медленно осела на бок.

* * *Лёжа на полу, Раиса Васильевна не забывала одним глазом поглядывать, как почтальонша звонит в «Скорую» и торопливо диктует адрес и возраст. Она хотела было удивиться, но вспомнила, что на почте знают все данные, так что почтальонша вполне могла сообщить не только адрес, но и размер дохода.

— Все вы наводчики, только и ждёте, что урвать, — невнятно промычала она вслух, уже в следующее мгновение обнаружив у своего носа две пары грязной обуви. Чьи-то руки подняли её вверх, отвели на кровать, и в предплечье остро и резко вонзилась игла от укола.

— Я пойду? — робко сказала почтальонша. — Я на работе. У меня полная сумка корреспонденции и пенсий. Вы её в больницу заберёте?

Вещи перед глазами Раисы Васильевны качались из стороны в сторону.

— Идите, здесь ничего серьёзного, — сказал мужской голос. — Сейчас на всякий случай кардиограммку сделаем и подежурим, пока ваша бабушка не придёт в чувство.

Сфокусировав зрение, Раиса Васильевна увидела врача в белом халате и девушку-медсестру.

— Какая я тебе бабушка?

На этот раз шершавый язык не цеплялся за зубы."

"— Ну вот видите, ей уже лучше, — обрадовалась медсестра. Быстро и ловко она развязала пояс халата Раисы Васильевны и с противным холодом шлёпнула ей на бок присоску кардиографа.

«Никудышная пошла молодёжь. Никудышная! — подумала Раиса Васильевна. — То ли дело в наше время!»

Она любила вспоминать свою молодость, пришедшуюся на послевоенные годы.