Оттенки страсти

Сэлли вернулась из Лестершира, где гостила у каких-то приятелей, и сразу же забежала проведать подругу, принеся ощущение радости и беззаботной молодости в унылую атмосферу дома. Так приятно было смотреть на ее разрумянившееся от мороза личико, слушать ее заразительно веселый смех, заставлявший Мону, несмотря на дурное настроение, то и дело смеяться. Сэлли непринужденно уселась в низкое кресло, элегантно забросив ногу на ногу, обтянутую шелковым чулком. При этом узкая юбка опасно задралась, явив взору значительную часть ее красивых ног.

– Не возражаешь, если я закурю, дорогая? – с ходу поинтересовалась она. – И, пожалуйста, ни слова об охоте! Как только кто-нибудь при мне начинает разговор об охоте, я буквально зверею! Сама понимаешь, целых три недели с утра и до ночи меня пичкали подобными разговорами. За завтраком – перспективы предстоящей охоты, ланч – два убогих бутерброда, плюс непосредственное наблюдение за этой охотой на пленэре, на ужин – детальное обсуждение эпизодов прошедшей охоты. И, под занавес, гости расходятся по своим спальням, пожелав друг другу успешной охоты на завтра. Ужас!

– Бедняжка! – рассмеялась Мона. – И что – ни одной любовной интрижки за все три недели?

– Одна! И именно с таким вот помешанным на охоте! Когда он не гонялся за дичью, он пил. На мою долю оставались лишь краткие интервалы между охотой и выпивкой. Нет уж! Пункт о запрете на участие в охоте будет обязательным условием в моем брачном контракте.

– Хорошо! Но это в отдаленном будущем! – улыбнулась Мона. – А каковы твои планы на ближайшее время?

– Если ты имеешь в виду сегодняшний вечер, то мы идем на прием в посольство. Учти, твое присутствие обязательно! Мы должны быть там в половине девятого. А по домам разъедемся с рассветом, не раньше! В восемь двадцать пять я за тобой заеду. Изволь быть при параде! – Сэлли легко вскочила с кресла и, не слушая возражений подруги, исчезла так же стремительно, как и появилась полчаса назад.

«Так и быть, схожу на этот прием, – размышляла Мона, лежа в ванне. – От меня не убудет, зато хоть время убью». Она бесцельно разглядывала отделанный зеленым мрамором интерьер ванной комнаты и вдруг вспомнила, как однажды во время медового месяца Питер на руках отнес ее в ванную и, несмотря на ее бурный протест, бросил в воду, разбрызгав вокруг лужицы воды. И лишь смеялся, когда она принялась ругать его за то, что он намочил ей волосы.

– Учти, женщина! Неповиновение мужу карается поркой! – заявил он угрожающим тоном, и Мона почувствовала, как что-то первозданно приятное шевельнулось у нее в груди. Наверное, всякой женщине хочется хотя бы раз в жизни испытать на себе примитивную грубую силу со стороны своего любовника.