Оттенки страсти

«Я должна вернуть его! Вернуть любой ценой! – мысленно повторила Мона, словно заклинание. – Но не сейчас! Сейчас не время и не место!» Мона представила себе вежливый светский поклон, которым встретил бы муж ее появление перед ним на публике. Законы приличия диктуют свои правила игры.

– Я хочу домой! – объявила она, поднимаясь со своего места и не вдаваясь в дальнейшие объяснения. Едва ли она прислушивалась к стенаниям убитого неудачей Раймонда, едва ли до ее слуха долетали его мольбы и страстные призывы. Бросив последний взгляд на Питера, Мона удалилась из театра с высоко поднятой головой. Она была безутешна.

Да, но какой предлог найти для встречи с Питером? Неделя шла за неделей, а подходящего повода встретиться с мужем так и не подвернулось. Мона прокручивала в голове десятки вариантов, но все они по зрелом размышлении отбраковывались либо из-за их фантастичности, либо по причине невыполнимости. Дни тянулись для Моны с неуловимой бесплотностью, словно гигантские тени, а бессонные ночи и вовсе казались вечностью. Она металась в постели в мучительных раздумьях, а когда, наконец, засыпала, ее все время мучили кошмары.

Аннет озабоченно вздыхала, видя, как ее любимица тает буквально на глазах. Вслух, правда, она не решалась заводить об этом разговор, но всякий раз, ушивая и обуживая очередной туалет Моны, чтобы подогнать его по фигурке, мысленно призывала на голову Алека все мыслимые проклятия за то, что он сотворил с ее хозяйкой.

Прошло унылое Рождество. Лишь прислуга на своей половине отметила праздник с подобающим весельем. Наступил такой же безрадостный Новый год. Как хорошо, когда есть дети, томилась Мона, бесцельно слоняясь по пустынному дому или наблюдая в окно за зимними забавами детворы, весело играющей на улице в снежки и кувыркающейся в сугробах. Но даже в материнской радости ей отказано, одиночество и тоска – вот ее удел. Будущее рисовалось Моне исключительно в черных красках.

Светские знакомые понемногу возвращались в город после рождественских каникул, проведенных на лоне природы. В обществе преобладало чемоданное настроение – многие намеревались уже в ближайшие дни отбыть на юг Франции. Те, кто оставался дома, с головой окунулись в веселье, торопясь наверстать упущенное за две недели откровенной скуки в деревне. Мона снова втянулась в привычную светскую круговерть: встречи, необязательные и по большей части обременительные визиты, бесконечная череда приемов. Но суета помогала ей хоть немного отвлечься от невеселых мыслей. Она изо всех сил притворялась беззаботной, ничего не помнящей Моной, вот только тот, на кого была рассчитана эта новая для нее маска, не видел ее и не мог по достоинству оценить затраченные усилия.