Оттенки страсти

– Так я жду ответа! – неистовствовал Раймонд.

– Что ж, – начала она, но в этот момент в зале вспыхнул свет, и от того, что она увидела, кровь ударила ей в голову.

Прямо под ними в ложе бельэтажа сидел Питер. И не один! Он весело смеялся, разговаривая с какой-то с женщиной. Все поплыло перед глазами у Моны, и она впервые испытала то, что называется настоящей, испепеляющей сердце ревностью. Спутница мужа была не просто хороша, она была божественно прекрасна. Настоящая Юнона! Высокая, белокурая, с выразительными голубыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами.

Наверняка Питер уверен, что они от природы такие черные и густые, язвительно подумала Мона, разглядывая красотку, обнажившую в ослепительной улыбке два ряда белоснежных зубов. Вот женщина томно повела такими же белоснежными, как и ее зубы, плечами, особенно белыми на фоне платья из черного бархата, и снова призывно улыбнулась Питеру.

«Мерзавка!» – с чувством ругнулась про себя Мона. С каким наслаждением она бы сейчас впилась в эти золотистые кудряшки и колотила бело-розовое личико, пока оно не превратится в один сплошной синяк. А потом забрала бы с собой Питера и увела его прочь. Как она смеет, эта девица, претендовать на ее Питера? Будь она проклята! Проклята! Проклята!

Мона почувствовала, что задыхается от бешенства. Вот сейчас она возьмет и встанет со своего места, спустится в партер, отшвырнет прочь эту дрянь, обовьет Питера за шею, бросится к нему на грудь и скажет: «Я люблю тебя, Питер! Я люблю тебя больше всех на свете!» – и тогда…

– Так я жду ответа! – повторил нетерпеливый голос рядом, и Мона сразу пришла в себя. Она отрешенно глянула на Раймонда, в первую минуту даже не поняв, кто это. Кто этот человек, мелькнуло у нее, и что он делает рядом с ней. Она хочет побыть одна! Ей необходимо сейчас побыть одной! Ведь только что на нее снизошло откровение, и она, наконец, поняла главное. Она любит своего мужа. И это не пустые слова, не игра больного воображения, не притворство, вызванное женским кокетством. Как же ей хотелось закричать на весь зал: «Люди! Какие же вы все глупцы! Вы приходите в театр, чтобы посмотреть на любовь на сцене. А ведь настоящие любовные драмы разыгрываются не на подмостках. Они происходят в жизни. Питер! Ах, мой Питер!»

Увы-увы! Питер уже не принадлежит ей. Вполне возможно, он принадлежит этой размалеванной красотке. Это она сейчас, быть может, с упоением нежится в его объятиях, внемлет его умным речам, сполна наслаждается его любовью. Той самой любовью, которая по праву должна принадлежать только его законной жене, то есть ей, Моне. Да, но она ведь сама, по собственной воле, отказалась от всяких прав на мужа, погналась за тенью, променяв истинное сокровище на мираж.