Отмычка от разбитого сердца

И наверняка все эти мероприятия участковый уже проделал, он человек, судя по всему, ответственный. Но ничего не нашел. А с чего Надежда взяла, что убийца обязательно должен быть из местных? Убийства-то не в один день произошли, должен же он был жить где-то все это время. И это, надо полагать, участковый проверил пять лет назад — у кого в поселке жили посторонние.

Еще вопрос — в прошлый раз убивали местных жителей, а теперь убит приезжий, раз никто его не знает. Да полно, тут же возразила себе Надежда, все ли жертвы местные? Она знает только про четверых, нужно выяснить про пятого. Повидаться, что ли, с корреспондентом этим, Карельским, он точно должен знать.

Надежда аккуратно вырезала две интересующие ее заметки, затем с трудом оторвала от стены наклеенные газеты с нужными статьями. Видно Люська и впрямь была в свое время хорошим работником, газеты держались крепко.

И тут перед Надеждой встало лицо ее мужа Сан Саныча, как он стоял перед ней, рассерженный, сложив руки на груди в позе Наполеона.

«Что ты делаешь, Надежда? — воочию услышала она гневные слова. — Опять ты лезешь не в свое дело? Ну ладно бы еще случилось что-то с твоими близкими знакомыми и полиция не стала бы заниматься этим делом. Но тут-то все организовано! И участковый вполне приличный человек, несмотря на моральную неустойчивость в быту… Разберутся они уж как-нибудь без твоего участия!»

«Однако не разобрались же до сих пор, — начала было мысленно Надежда, но тут же опомнилась. — Да я же ничего такого… просто газетки почитаю… Никому от этого плохо не будет!»

После этого она огромным усилием воли отогнала от себя образ мужа. Кот перед мысленным взором явиться не пожелал, ну и пожалуйста, решила Надежда.

До вечера она прилежно клеила обои, Люська снизу помогала советами, однако докончить Надежда не успела.

Встала же она все равно с больной головой, потому что старуха храпела исправно, и промежутки между руладами стали еще короче.

За ночь Надежда озверела и решила, что будет заниматься чем хочет — расследовать преступления загадочного маньяка гораздо интереснее, чем прозябать в глухомани. Что это, в самом деле, книжки почитать — и то ни одной нет…"

"Заперев Шарика, чтобы не увязался следом, Надежда поправила на старухе шейный платок и собралась в магазин.

Она прошла по широкой тропе среди вековых елей. Тропинка свернула вправо, и хутор скрылся из виду. Теперь дорога полого пошла под уклон и скоро спустилась в неглубокий овраг. Его края густо заросли непроходимым можжевельником и малиной. В кустах то и дело мелькали крупные красные ягоды, и Надежда приостановилась, чтобы собрать ароматную горсточку и отправить ее в рот.