Реквием по любви. Грехи отцов

— И все как один… боятся тебя! До усрачки! Приглядись внимательнее. Разве в их глазах веселье? Это страх, жена!»

Жадно втянув воздух полной грудью, Лизавета усомнилась:

«Взрослые матерые мужики испугались слабой безоружной девушки?»

В глазах мужа сверкнула сталь:

«О, ты далеко не безоружна. И каждый из них прекрасно это знает!»

«Знает… что?»

«Я – твое оружие! Я и все те, кого ты недавно перечислила!»

Она судорожно всхлипнула, задыхаясь от эмоций. Вибрируя от напряжения, точно натянутая струна, покачала головой и произнесла одними губами:

— Я до смерти люблю тебя! Просто… до смерти!"

"Не дожидаясь ответной реакции своего мужчины (а она не сомневалась, что та была бурной), Лиза поспешила прервать их «гляделки» и сосредоточилась наконец-то на деле. Представив, что находится на танцевальном паркете, примерила на себя роль прожженной стервы. Бессердечной и жестокой. Скользнув внимательным взглядом по толпе, она окончательно убедилась, что «весельчаков», смеющихся над ней и Зарутским, становится все больше.

«Что ж… с волками жить – по-волчьи выть!»

Сосредоточив внимание на мужчине, который стоял неподалеку от Пескаря и особенно громко смеялся, Лизавета мстительно прищурилась. А после, воинственно вскинув подбородок, достаточно громко произнесла:

— Макар, а ты выполнишь все, о чем я тебя попрошу? Все что угодно?

— Без исключений! — незамедлительно отозвался Зарутский.

С преувеличенным интересом разглядывая свои ногти, Лиза тяжело вздохнула:

— Видишь толстяка рядом с Пескарем? Он действует мне на нервы. Убей его!

Андрей, хранивший молчание все это время, ошарашенно выдохнул:

— Рыжик! Ты… ты чего творишь? Что значит… убей его?

Зарутский же, не изменяя себе, лениво пожал плечами. Однако всего секунду спустя резко выхватил пистолет из-за пояса и спустил курок, целясь в того человека. Никто не ожидал от него подобной прыти. Никто, кроме Лизы. Следуя своему плану, в самый последний момент она схватила мужчину за руку, направляя его пистолет вниз. Выстрел прогремел, но пуля ушла в землю. Весельчаку сразу стало не до смеха. Да и всем присутствующим резко стало не до смеха. Повисла гробовая тишина. Но на сей раз «замолчала» даже природа. Несостоявшийся «покойник», осознав, что находился буквально на волосок от гибели, побледнел, как больничная простыня. А Гарик, стоящий неподалеку от него, с плохо скрываемой ненавистью уставился на Лизу.

Явно собирался сказать что-то мерзкое, но она не оставила ему шанса. Триумфально улыбаясь, с нарочитой медлительностью извлекла из кармана ожерелье своей матери и демонстративно закрепила его на своей шее.