Реквием по любви. Грехи отцов

Не выпуская врага из поля своего зрения, Лиза насмешливо бросила:

— Макар, поясни им, пожалуйста!

— Да без проблем, — отозвался Зарутский, выступая немного вперед и «презентуя» такой же гаджет на своем запястье. — Мы пришли с миром, но не уверены, что вы готовы нас выслушать. Цена доверия сейчас слишком высока. А потому мы вынуждены были перестраховаться. Прямо сейчас мои ребята пригнали сюда восемь фур, каждая из которых под завязку забита взрывчаткой. Сами понимаете, если такая махина рванет, радиус действия будет приличный. Так вот… если снять эти браслеты – бомбы взорвутся. Если кто-то из нас двоих умрет, они взорвутся. Все подвязано на нашем пульсе. Как только устройство перестанет считывать его, начнется бл*дский фейерверк. И тогда уже точно… живым отсюда никто не уйдет!

* * *Несмотря на идеально отыгранный блеф (ведь на самом деле те фуры были абсолютно пусты), признание Зарутского произвело на «прогрессивную общественность» весьма неоднозначный эффект. Кто-то принялся тревожно озираться по сторонам, выискивая подтверждение его слов. Кто-то продолжал взирать на них с каменными лицами, не выражая вообще никаких эмоций. А кто-то… начал откровенно глумиться и ржать над ними, отпуская не самые приятные фразочки в адрес Макара. Но его заявления не испугался никто. И Лиза осознала с предельной четкостью:

«Я придумала дерьмовый план! Ни одна из группировок не уважает Зарутского. Наши всю жизнь считали его предателем. Пескаревские – и того хуже. Человеком низшего сорта, выполнявшего за них самую грязную и унизительную работу. Потому и угрозы Макара кажутся им… смешными!»

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Паника все сильнее охватывала сознание. Леденя кровь. Парализуя мышцы. Лизу затрясло.

Она видела, что «старшие» в лице дяди Бори и его сторонников собираются вмешаться, но никак не могла позволить случиться этому. Никак.

«Нет-нет-нет! Все не может закончиться… вот так! Я на могиле отца поклялась, что уничтожу Гарика! Что отомщу ублюдку за родителей!»

Но реальность оказалась слишком суровой. Очевидно, все эти люди понимали только язык силы. И речи сопливой, по их меркам, девчонки слушать не собирались. Что ж… все так. И от бессилия Лизе хотелось рыдать. Стало очевидно: с секунды на секунду Прокурор подаст сигнал, и начнется месиво. Именно так он и сделал. Почти. В последний момент вмешался Дмитрий и остановил его. Крепко стиснув его плечо, Похомов что-то шепнул ее дядюшке на ухо. А после впился в Лизу потемневшим взглядом. И в тех бездонных «черных дырах» она прочитала следующее:

«Действуй, Кроха! Не знаю, что ты задумала, но… действуй! Сейчас!»

«Мне страшно, — транслировала она ему в ответ. — Их так много…»

«Да! — презрительная ухмылка.