Реквием по любви. Грехи отцов

Однако по-настоящему тихо стало после ее слов. Лишь звуки природы – пение птиц, шелест травы и листьев, рокот насекомых – хоть как-то разбавляли этот «вакуум». Она усмехнулась бы «фурору», который умудрилась произвести на окружающих одной-единственной фразой, но… вновь сосредоточила внимание на Диме и сама изумленно охнула. Рядом с ним, взирая на нее со смесью беспокойства и облегчения, возвышался дядя Боря. Чуть левее – Похом, Ювелир, Дуда и несколько человек из их охраны. Все они настороженно наблюдали за ее «сопровождающими» в лице Макара и Андрея, будучи не в силах предугадать их намерения и дальнейшие действия. А прямо напротив них, на расстоянии не более трех метров расположились лидеры другой группировки во главе с надменным угловатым мужичком не самой приятной наружности. Лиза не могла сказать наверняка, что именно с ним не так – вроде две руки, две ноги, туловище – все, как у всех. Но от него даже сквозь расстояние фонило бесконтрольной злобой, презрением и ненавистью. И это он обращался к Зарутскому некоторое время назад, а значит…

«Пескарь! — осознание обухом шарахнуло по голове. — Убийца моего отца!»

Сейчас он так же пристально разглядывал ее своими маленькими крысиными глазками, будто кусок мяса на витрине. И демонстративно морщился при этом, словно никого уродливее нее на свете просто не существует.

Отчетливо ощущая волну отторжения, стрелой промчавшуюся сквозь тело, Лиза покрылась мурашками. Внутри она тряслась, подобно трусливому кролику. Тем не менее прилагала все усилия, чтобы внешне казаться холодной и безучастной ко всему происходящему. Даже когда Прокурор ледяным тоном приказал им с Андреем немедленно затеряться в толпе его единомышленников, а Пескарь в ту же секунду велел Зарутскому взять ее на мушку и доставить к нему, Лиза лишь нежно улыбнулась Макару, прекрасно понимая, что он никогда этого не сделает. Мужчина подмигнул ей в ответ. Теперь уже и Гарику стало ясно, что своего «раба» он потерял.

— Ах ты, мразь! — взревел мерзким голосом. — Кинуть меня решил, п*дор гнойный?

Странное дело, Зарутский отреагировал на его слова безразличным смешком.

А вот Лиза почувствовала себя так, словно ей только что влепили пощечину.

Ярость, вспыхнувшая в сознании, отравляла разум. Ненависть душила.

Из глубин души поднималось нечто, чему она не находила объяснения.

Нечто темное и очень опасное. Нечто, не поддающееся контролю.

— Во-первых! — зашипела Лиза, совершенно не узнавая собственного голоса. Властного. Надменного. Холодного.