Реквием по любви. Грехи отцов

А вот случайно, на эмоциях (что было ему совершенно несвойственно) или заранее все спланировал, оставалось загадкой. Лиза растерялась на миг, не понимая, как ей реагировать. Как себя вести в сложившейся ситуации?

Она осторожно оглядела все присутствующих. Медленно. По очереди.

Ибо всерьез опасалась возможных последствий данной новости.

Дуда, сидевший к ним ближе всех, неотрывно (точно коршун), с очевидным интересом следил за происходящим. Не более.

Удивленным уж он явно не выглядел!

Как и Сокол. Пашка вообще был единственным из всей этой «развеселой» компании, кто ободряюще ей улыбался. И плевать он хотел на «политику». Ему девушка ответила тем же. Искренне и незамедлительно.

Что до остальных…

Шок, отпечатавшийся на их вытянувшихся от изумления лицах с выпученными до предела глазами, словами не передать. Аркадий Михайлович… и тот угрюмо молчал, сжимая губы в тонкую линию.

Он отрешенно и задумчиво глядел на свою кружку, и еле заметно, явно осуждающе покачивал головой.

«Ну, все! Конец… Нам конец!»

С каждой новой секундой, проведенной в гробовой тишине, панический ужас все сильнее заковывал ее в свои стальные цепи. Конечности все сильнее дрожали. И даже крепкие объятия мужа не приносили должного успокоения.

На своего дядю Лиза и вовсе смотреть не решалась.

Страшилась… до жути… до долбаного помешательства… именно его реакции. Зато услышала, причем отчетливо, с каким облегчением выдохнул стоящий подле него Кирилл. Словно многотонная гора свалилась с сильных плеч этого человека, когда он понял, что свободен от своих обязательств.

Обязательств в отношении нее. Лиза неосознанно кивнула, сканируя потерянным взглядом несостоявшегося жениха, и думая лишь об одном:

«Все верно, чувак! Жениться на мне тебе… не придется!»

— Ты что несешь? Какой еще женой? — сотрясаясь от первобытного бешенства, и сдерживаясь не иначе как чудом, прогромыхал Прокурор. — Какой женой, я спрашиваю?

В который раз Лизавета восхитилась выдержкой своего мужчины.

Вопреки ситуации… Дима. Был. Спокоен. И хладнокровен.

— Законной, Борь! — хмыкнул он со свойственной ему заносчивостью, и повторил с нажимом, грубо. — Законной!

И похоже, это его пафосное заявление окончательно добило ее дядюшку.

— Ты совсем ох*ел, щенок? — взревел дядя Боря не своим голосом. — Бессмертным себя, падла, возомнил? Ну, так я это мигом исправлю! Землю у меня жрать…

— Выслушал бы сперва…"

"— Ну-ка, завали еб*ло и не перечь страшим! — властно гаркнул Прокурор, готовый чуть ли не ядом плеваться в их сторону.

Что-что, а повелевать он умел! И запугивать тоже.

Всхлипнув, Лиза непроизвольно вжалась спиной в грудь Дмитрия.

— Тише, мышонок, — он тут же поспешил успокоить ее. — Все хорошо!

Девушка робко кивнула. Хорошо так хорошо.