Реквием по любви. Грехи отцов

— А в чем дело? — ледяной сарказм дядюшки заставил ее спину покрыться липким потом. — Боишься показать ей, что против толпы ты… никто?

— Против толпы и ты никто! – парировал Борзый. - И да, боюсь! До усрачки боюсь, что она меня возненавидит, если я случайно сверну тебе шею! Отправь ее в…

— Она останется! — прозвучало с нажимом. — Пусть смотрит. Пусть видит. Пусть знает, как ломают непокорных!

— Я сказал: НЕ ПРИ НЕЙ!

— Посмотрим, каким тоном ты заговоришь…

— Сука! Да успеешь ты меня наказать! — яростно огрызнулся Похомов. — Я же здесь! Перед тобой. Никуда не убегаю. Не увиливаю. Вину свою признаю. К последствиям готов. Но сначала поговорим, Борис Андреевич. А потом делай со мной, что пожелаешь. Что должен. Только… не у нее на глазах!

— Это решать не тебе! Вообще берегов не видишь? Указывать вздумал?

— Да выслушай ты его, Борь! — внезапно вмешался Дудаев, сохраняя все то же невозмутимое выражение лица и ледяное спокойствие. — Накосячил он, конечно… знатно. Но может, чего дельного скажет, раз так настаивает!

Прокурор неодобрительно фыркнул да нетерпеливо передернул плечами.

— И хорош уже вам обоим быковать! — продолжил Мага, повышая голос. — Малую заикой сделаете! И так вон от страха онемела: стоит, дышать боится!

Лиза вздрогнула, машинально обхватывая себя руками.

Прав. Ох, и прав же был Дуда…

Первобытный ужас, охвативший ее, холодил кровь в жилах.

К неимоверному облегчению, Прокурор к словам Дудаева прислушался.

Не сразу. Поразмыслив несколько секунд. И тем не менее.

— Так и быть, выслушаю. Чисто из-за уважения к тебе! — озвучил он наконец. А затем устремил свой помутневший взор на Похома. — Но сперва я, пожалуй, выслушаю его отца!

Все еще тяжело дыша, дядя Боря обратился к Аркадию Михайловичу, буквально испепеляя своего давнего товарища свирепым взглядом:

— Ты знал?

Мужчина глухо пробормотал:

— И да. И нет.

Его ответ… ошарашил. Причем не только Лизу."

"Казалось, Дмитрий был удивлен ничуть не меньше. По крайней мере его скептически изогнутая бровь свидетельствовала как раз-таки об этом.

Мол, серьезно? Знал? Откуда?

Похом тем временем чиркнул зажигалкой, торопливо подпаливая сигарету. Жадно затянулся. И лишь спустя несколько секунд, заговорил вновь:

— Я подозревал, что мой сын просто так не уймется. Что обязательно выкинет какой-нибудь хитровы*банный финт. Его поступки и мотивы просчитать крайне сложно. Особенно если они имеют отношение к ней! В общем, пораскинул я мозгами, и решил обратиться за помощью к сынку покойного Хирурга. К старшему. Хотел, чтобы он присматривал за ним да мне докладывал, если что неладное заметит. А Алексей, он человек иных нравов. На подлость не способен. Пришел ко мне. Так и так, говорит, Михалыч… что хочешь со мной делай, а я не могу его предать. Тебе обязан многим – знаю.