Реквием по любви. Грехи отцов

— А?

Тяжело дыша, Лиза рассеянно вперилась в мужчину.

Так, спокойно! Спокойно…

— Дрожишь вся, — продолжил уверенно, намеренно игнорируя сковавшую ее неловкость. — Словно на измене.

Вот ведь черт! Неужели так заметно? Впрочем…

— Я?

— Ты!

— Нет, что вы! Просто…

— Да? — хитро прищурился Дудаев, поглядывая на Лизу… ну очень-очень странно. Точно ожидая какой-то, известной лишь одному ему, реакции. И столь хищный блеск в его глазах… нет, даже не настораживал. Он буквально парализовал!

Пришлось сильно тряхнуть головой, дабы избавиться от наваждения.

Хоть как-то взбодриться.

— Ничего! — что было мочи она стиснула ладонями пульсирующие виски и принялась усиленно их растирать. — Матвей прав – я совершенно не умею пить. Вот и не надо было…

— Там кто-то есть! — рявкнул Мага, прерывая ее жалкие причитания своим грозным басом. — Твои слова? Так ведь?

Конечно!

Насупившись, исподлобья девушка зыркнула на гостя, начиная злиться:

— И что с того?

— А вот теперь, Лиза Черчесова, — продолжил он куда спокойнее, выделяя интонацией ее имя, — я очень сильно желаю знать, почему ты так сказала?

Она замерла в нерешительности.

Признаться – и выставить себя сумасшедшей?

Или лучше промолчать?

— Смелее! — поторапливал Дудаев, недовольный затянувшейся паузой. — Поверь, я тот, кому можно доверять!

— При всем уважении, — отчеканила она вдруг возмущенно, — я сама в состоянии решить, кому можно и нужно доверять!

Собеседник расплылся в довольной ухмылке, точно любуясь ее полыхающими щеками, и сипло вынес свой вердикт:

— Так реши! В чем проблема?"

"Гнев как рукой сняло. Лиза поспешила отвернуться, дабы не выглядеть еще глупее. Вновь уставившись в непроглядную тьму, она обхватила ладонями собственные плечи и зябко поежилась. Разгоряченное танцами, покрывшееся легкой испариной тело начало стремительно остывать, находясь в состоянии относительного покоя.

— Хорошо! Я так сказала, потому что, едва вышла из машины, сразу же почувствовала на себе чей-то взгляд. Знаете, цепкий такой. Пронизывающий насквозь. Будто кто-то притаился во тьме и разглядывал меня, словно… букашку под микроскопом. Слишком пристально, по-хозяйски и… и жадно, — призналась она робко. — Мне стало не по себе, вот и ляпнула.

К ее величайшему удивлению, Дудаев более не смеялся. Ни намека на веселье! Но и обвинять ее в безумии тоже не спешил. Лишь осторожно поинтересовался спустя несколько секунд задумчивого молчания:

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Судя по тому, как дергаешься, сейчас ты тоже этот взгляд чувствуешь?

Лизавета со всей честностью, на какую была способна в тот миг, прислушалась к своим ощущениям. К ревущему в крови адреналину и зашкаливающему пульсу. Судорожно вздохнув, кивнула:

— И сильнее, чем прежде.