Реквием по любви. Грехи отцов

— Я – Лиза, — она специально сделала акцент на своем имени, выстраивая невидимую, но вполне ощутимую грань дозволенного. — Лиза Черчесова. А… вы?

Стоило только произнести вслух свою настоящую, а ныне девичью фамилию, как прежние чувства накатили с утроенной силой, едва не сбив с ног.

Ей вновь показалось, что за ней наблюдают. С прежней свирепостью, пристально, жадно и ревностно вгрызаются в каждый изгиб ее напряженного тела. Задрожав, да так, что зубы начали чечетку отбивать, Лиза обхватила руками свои плечи в некоем подобии защитного жеста.

— Магомедрасул Дудаев, — наконец представился мужчина, привлекая к себе внимание. — Можешь называть меня… просто Мага.

— Очень приятно, — проблеяла она севшим от волнения голосом. — Вы знакомый Аркадия Михайловича или Петра Петровича? Как вы здесь оказались?

Мужчина задумчиво нахмурился. На его лбу залегла глубокая морщина.

— В первую очередь я друг твоего отца, — ошарашил он своим признанием, — и единственный оставшийся в живых из братьев, коронованных лично самим Черчиллем!

— О! — только и смогла вымолвить девушка, замерев с разинутым ртом. — Это… вроде как почетно?

Собеседник лишь хмыкнул, надменно расправив плечи:

— Ясное дело! Однажды он доверил мне целый регион. И по сей день я с гордостью несу эту ношу!

Прилагая неимоверные усилия, Лиза сфокусировалась на лице Дудаева.

— И много вас было? Тогда. Раньше.

— За всю свою жизнь Черчилль короновал лишь… семерых.

Она нервно сглотнула, настойчиво игнорируя стянувший горло болезненный спазм. Холодок прошелся по спине.

— Что стало с остальными?

— Обрели вечный покой.

— Мне так… бесконечно жаль!

Перед глазами поплыло, она еле удержала равновесие, немного качнувшись вперед. Пульс ускорился, неистово барабаня в висках.

— Серьезно? И тебя не смущает тот факт, что они святошами не являлись? Что у каждого за плечами имелся срок?

С ответом Лиза нашлась незамедлительно, перефразировав его же недавние слова:

— Конечно, нет! В первую очередь они были людьми. И каждому из них… наверняка было больно и страшно!

Собственный страх, опаляющий нервные окончания и холодящий в венах кровь, заставил прервать диалог и резко развернуться, отчаянно всматриваясь в темноту. В темноту, за которой скрывался кто-то еще. Тот, чей взгляд она так остро ощущала каждой клеточкой своего тела.

Новый знакомый отреагировал соответственно и с готовностью последовал ее примеру. Теперь оба стояли плечом к плечу и лицом к утопающей в кромешной темноте лужайке.

Должно быть, со стороны они и выглядели довольно странно, однако никто – ни друзья, ни Верещагины – не рискнул нарушить их своеобразного уединения.

— Чего дергаешься? — поинтересовался гость ни с того ни с сего, легонько толкая ее локтем с целью привлечь внимание.