Освободитель

Удар гранат в степи был ужасен! Все первые ряды мы перемололи в фарш, и тут даже стойкие пираты пытались развернуться и пуститься наутёк. Но сзади их гнали атаманы, и разбойники вновь бросились на наши позиции. Правда, даже полуминутной заминки нам хватило, чтобы метнуть ещё гранаты, и собрать ужасную жатву. А когда пираты всё же добежали и полезли на подводы, их встретили копьями легионеры. Били резко, сильно, как на учениях. На место упавшего тут же вставал другой. Время превратилось в тягучую субстанция, прерываемую лишь криками и хрипами, да взрывами, когда задние ряды легионеров вновь и вновь кидали гранаты из-за спин первых рядов вглубь пиратского строя. А потом в бой вступили наши маги. Они поднимались повыше и один за другим били из жезлов прямо вглубь армии, уничтожая сразу не менее сотни врагов! И разбойники вновь не выдержали. Выжившие покатились назад, но это уже никого из них не спасло! Сзади, успев обойти по широкой дуге, в тыл ничего не подозревающим пиратам уже выметнулась двадцатитысячная нергальская армия.

Битва превратилась в избиение. Ополоумевшие корсары разбегались как тараканы во все стороны. Те, кто бежал к нам, хладнокровно уничтожались легионерами. Те, кто бежали в стороны, догонялись разгневанными нергальцами и рубились на ходу. Погоня за выжившими продолжалась до позднего вечера. Оставив основную часть легионеров в гуляй-городе, мы двадцатью сотнями вышли в поле и стали тоже добивать уцелевших.

Одна из ватаг, численностью тысячи в три-четыре, сбилась в круг, ощетинилась мечами и копьями, и даже атаки всадников дважды сумела отбить. С тремя сотнями мы скорым шагом направились к этим пиратам, и стали всаживать в круг один за другим арбалетные залпы. Увидев, отчего они гибнут, пираты рассвирепели, и бросились на нас. Я стоял в первой шеренге и привычно состыковал свой щит с соседними. Схватил поудобнее копьё, и приготовился. После разрыва гранат, истерзанные пираты подскочили к нам, и мы стали бить из-за щитов тяжёлыми копьями. В тыл разбойникам тут же ударила конница, и через десять минут от ватаги не осталось и следа.

И опять вперёд. Мы догоняли кого-то. Били. Вязали, если те сдавались в плен. Хотя связанных было немного. И мои бойцы и нергальцы предпочитали не замечать брошенное оружие и вытянутые руки. Ближе к вечеру меня нашла Ослека со своей свитой, и виконт Тавис, подъехав, сказал обвиняюще:

– Герцог! Скажите Её Величеству, что негоже ей в самое пекло лезть!

Я посмотрел на Ослеку в доспехе, разгорячённую, с мечом в руке, затем перевёл взгляд на себя, обагрённого чужой кровью, измятого, уставшего. И внимательно осмотрел виконта, клинок которого был весь в бурой засохшей крови.