Освободитель

Я ж говорю – анекдот вспомнился. Неужели не понравился?

– Я с тобой не анекдоты приехал слушать, а дать один шанс на спасение! Или ты уберёшься с дороги, или останешься здесь навечно! – нахмурился атаман.

– С дороги я не уберусь, гражданин атаман. И раз уж ты такой любезный, отвечу любезностью на любезность. Если ты и твои помощники сложите оружие и добровольно сдадитесь, то я отпущу каждого десятого живым домой! Разумеется, к атаманам это не относится, на вас на всех слишком много крови.

– Что? – задохнулся от возмущения «ужас»: – Ты нам будешь условия ставить?

– А почему бы и нет? – пожал я плечами. – Бом Перток условий не заслужил, и подыхал как бешеная собака – долго и мучительно. Но раз ты начал с любезности, я решил ответить тем же. Всё равно мы скоро приплывём к вам на остров и уничтожим всех в наказание за то, что вы здесь натворили.

– Бом Перток? Подох? – неверяще спросил атаман. И вдруг рассвирепел: – Мы снесём вас и растопчем! Вы трупы! А из твоего черепа я сделаю себе чашу!

– Там, откуда я родом, – подмигнул я грозному атаману, – Есть хорошая поговорка: не хвались, едучи на рать, а хвались с рати едучи. С рати. Понял?

Мы стояли спиной к солнцу, и блики играли на навершиях копий и лезвиях мечей. Стыдливо растворялись на зелёных касках и доспехах. А мы, заряжая арбалеты, вспоминали разорённые пиратами сёла и деревеньки. Готовя гранаты, думали десятках тысяч невинных жизней, забранных этими нелюдями. А ветер, обдувающий лица, доносил вопли разбойников, двинувшихся в нашу сторону.

– Арбалеты, товсь! – гаркнул Арон. И защёлкали слева-справа крючки, фиксирующие тетиву.

Над нашими рядами наступила звенящая тишина, и резкий окрик «пли» выпустил напряжение и спустил тысячи болтов. В чистом поле вояки из пиратов оказались не такие грозные, как в разоряемых ими населённых пунктах. Первые же залпы стали выкашивать разбойников сотнями! И большинство ватаг, даже не добежав до наших позиций, просто развернулось и бросилось назад. Легионеры, не ожидавшие такого, вначале даже растерялись, а потом насмешливо заулюлюкали, заорали вслед огромной толпе, бросавшей своих убитых и раненых на поле битвы.

Пиратское море волновалось минимум пару часов. Шиб слушал, что там говорили на круге их атаманы и передавал мне. По всему выходило, что пираты всё же решили воевать несмотря ни на что. В степи уйти они не могли. Бросать обозы тоже не хотели. Всё это было нам на руку. И когда пираты вновь двинулись на наши позиции, прокричал:

– Готовьтесь! Стоим насмерть!

И вновь крики «товсь» и «пли». И сотни гибнущих под арбалетными болтами пиратов. Но на этот раз они не остановились. И в ход пошли гранаты.