Особое мясо

Он всегда был добр к ней, даже ласков. Она молча протягивает ему бумаги. Он подписывает их и говорит: «Я хочу, чтобы его кремировали сегодня, сейчас».

«Хорошо, дорогой. После Перехода все ускорилось. Присядь в комнате ожидания, а я присмотрю за ним. За ним приедут на обычной машине, чтобы ты знал. Катафалки больше не используются».

«Да, все это знают».

«Ну да, я просто хотела уточнить это, потому что есть много несведущих людей, которые думают, что ничего не изменилось, когда дело касается этих вопросов».

«Как все могло не измениться после терактов? Это было во всех газетах. Никто не хочет, чтобы его мертвого члена семьи съели по дороге на кладбище, Нелида».

«Прости, просто я нервничаю и плохо соображаю. Я очень заботилась о твоем отце, и все это очень тяжело для меня».

Наступает долгое молчание. Он не желает принимать ответные извинения. Вместо этого он нетерпеливо смотрит на нее, и она расстраивается.

«Я знаю, что не мне спрашивать, Маркос, но ты в порядке? Это очень печальная новость, я знаю, но уже некоторое время ты немного не в себе, у тебя мешки под глазами, ты выглядишь уставшим».

Он смотрит на нее, ничего не говоря, и она продолжает: «Ладно, хорошо, что будет дальше: ты поедешь туда на машине и будешь все время рядом с отцом, в том числе и во время кремации».

«Я знаю, Нелида. Я уже проходил через это раньше».

Она побелела. Конечно, это не приходило ей в голову, только сейчас. Нелида быстро встает и говорит: «Прости меня, я старая дура. Прости меня». Она продолжает извиняться, пока они не доходят до комнаты ожидания, где он садится, и она предлагает ему что-нибудь выпить, после чего молча уходит.

Он едет домой с прахом своего отца в машине. Он лежит на пассажирском сиденье, потому что он не знал, куда поставить урну. Кремация закончилась быстро. Он видел, как тело отца медленно вошло в печь в прозрачном гробу. Он ничего не чувствовал, или, возможно, то, что он чувствовал, было облегчением.

Его сестра звонила уже четыре раза, хотя он не отвечал. Он знает, что она способна приехать к нему домой, чтобы забрать прах, знает, что она способна на все, чтобы соблюсти общественные условности прощальной службы по их отцу. В конце концов, ему придется ответить.

Уже поздно, когда он проезжает мимо того, что когда-то было зоопарком, у которого больше нет названия. Но он останавливается. Еще есть немного света.

Он выходит из машины с урной в руках. Табличка лежит на земле, и он проходит мимо нее.

Он идет прямо к вольеру, даже не подумав о львином логове. Вдалеке он слышит крики. Наверное, это подростки, думает он, те самые, которые убили щенков.

Дойдя до вольера, он поднимается по лестнице на подвесной мостик. Он ложится и смотрит на стеклянную крышу, на оранжево-розовое небо, на приближающуюся ночь.