Особое мясо

Он вспоминает, как отец привел его в вольер. Они сидели рядом на одной из скамеек, которые раньше стояли под мостом, и отец часами рассказывал ему о разных видах птиц, их повадках, окраске самок и самцов, о птицах, которые поют днем или ночью, о тех, которые мигрируют. Голос отца был похож на яркую сахарную пудру, мягкий, огромный, красивый. Он никогда не слышал, чтобы его отец говорил так, после смерти матери. А когда они поднялись на мост, отец указал на витражного человека с крыльями и птиц рядом с ним и улыбнулся. «Все говорят, что он упал, потому что подлетел слишком близко к солнцу, - сказал отец, - но он летал, понимаешь, о чем я, сынок? Он смог летать. Неважно, упал ли ты, если ты был птицей хотя бы несколько секунд».

Некоторое время он лежит, насвистывая песню, которую обычно пел его отец: «Summertime» Гершвина. Его отец всегда ставил версию Эллы Фицджеральд и Луи Армстронга. Он говорил: «Это лучшая запись, именно она доводит меня до слез». Однажды он увидел своих родителей, танцующих под ритм трубы Армстронга. Они двигались в полумраке, и он долго стоял и молча наблюдал за ними. Его отец погладил щеку матери, и он, будучи еще маленьким ребенком, почувствовал, что это любовь. Он не мог выразить это словами, не в то время, но он знал это телом, так, как человек чувствует, что что-то является правдой.

Именно мать пыталась научить его свистеть, хотя поначалу у него ничего не получалось. Тогда однажды отец взял его с собой на прогулку и показал, как это делается. «В следующий раз, когда твоя мама захочет научить тебя, - сказал отец, - сначала притворись, что тебе трудно». Когда он в конце концов свистнул перед ней, она запрыгала от радости и зааплодировала. Он помнит, что с того дня они стали свистеть втроем, как неряшливое трио, которое, тем не менее, получало удовольствие. Его сестра, которая была совсем маленькой, смотрела на них светлыми глазами и улыбалась.

Он встает, снимает крышку с урны и бросает пепел вниз с моста. Они медленно падают на землю, и он говорит: «Пока, папа, я буду скучать по тебе».

Затем он спускается обратно по лестнице и покидает вольер. Когда он доходит до детской площадки, он приседает, чтобы набрать немного песка, достаточно, чтобы наполнить урну. Это песок, смешанный с мусором, но он не утруждает себя его отбором.

Он садится на одну из качелей и закуривает сигарету. Когда он докуривает, он засовывает сигарету в урну и закрывает ее крышкой.

Вот что достанется его сестре: урна, полная грязного песка из заброшенного зоопарка без названия. 

Он едет домой с урной в багажнике. Его сестра звонила уже много раз. Она звонит снова. Он нетерпеливо смотрит на свой телефон и включает громкую связь.

«Привет, Маркитос. Почему я тебя не вижу?»

«А, ну да.