Море Осколков

— И потом, разве не лучше получить шрам, чем умереть?

Колючка пощупала языком соленую ямку на месте выбитого зуба. Пока у нее как-то не получалось согласиться с тем, что ей повезло.

— А как шрамы? Скажи мне правду.

— Пройдет время, прежде чем они заживут, но я думаю, что с этим все будет хорошо. Останется звездочка на левой щеке и стрелка на правой. Наверняка, это не просто так. Это какой-то знак от судьбы. Скифр могла бы его истолковать, она в этом деле дока…

Однако Колючке не требовались таланты Скифр, чтобы прозреть свое будущее:

— Я останусь уродиной, да?

— Знавал я людей с увечьями посерьезней твоего.

И отец Ярви многозначительно поводил у нее перед носом искалеченной рукой с единственным пальцем.

— В следующий раз уворачивайся от ножа быстрее.

— Легко сказать. Ты когда-нибудь дрался один против семерых?

Он выжал тряпицу над миской, капли окрашивали воду в розовый.

— Я даже одного никогда не мог победить.

— Я видела, как ты выиграл поединок.

Он помолчал. Потом спросил:

— Когда ты был королем. Я видела, как ты дрался с Кеймдалем на площадке.

Он смотрел на нее растерянно — надо же, ей удалось застать его врасплох!

— А когда ты проиграл, ты потребовал, чтобы он дрался снова, и выставил против него Избранный Щит своей матери. И Хурик протащил Кеймдаля мордой по песку — и ты вышел победителем.

— Воин сражается, — пробомотал Ярви. — Король приказывает.

И он начал прикладывать к ее шрамам что-то жгучее.

— А я вспомнил тебя. Темноволосая девочка. Ты стояла и смотрела.

— Даже тогда ты был хитрым и коварным.

— Поездка в Первогород оказалась удачнее, чем все ожидали.

И он принялся разматывать бинт.

— Ты сумела сделать то, чего не добился бы ни один дипломат. Империя Юга — теперь наш союзник. Теперь я точно знаю, что поступил правильно, когда не дал раздавить тебя камнями. И ты заслужила награду.

И он постучал пальцем по эльфьему браслету, просвечивавшему сквозь ткань рукава.

— Я бы отдала его обратно, если б сумела расстегнуть.

— Скифр говорит, что его невозможно расстегнуть. Так что носи его с гордостью. Ты заслужила — и его, и многое другое. Я теперь не сын своей матери, но во мне течет ее кровь. Я помню, кому и чем обязан, Колючка. Как помнишь и ты.

— В последние дни мне только и оставалось, что лежать и вспоминать. Вот я Тровенланд, например, вспоминала.

— Еще один союз, на заключение которого никто не надеялся.

— А ты умеешь их добиваться, вопреки всем ожиданиям. Я вот все думала о том человеке, что воду отравил.

— Которого ты убила?

Колючка посмотрела в бледно-голубые глаза служителя и не отвела взгляд:

— Он был из твоих людей?

Отец Ярви не изменился в лице — совершенно. Никак не дал понять, так это или нет. Он спокойно продолжил накладывать повязки, как будто ничего не расслышал.